- Теперь, - пробормотал он ей в губы, - не испорти все. Вид подходящий. Поняла?
- Да, - шепнула она и задохнулась, когда он вышел из ее тела. Она мельком взглянула на его пах: там алели пятна ее крови, которая испачкала и ее. Не застегивая штанов, он отошел к запруде и тщательно смыл с себя все следы месячных, которые спасли их. Он не прятался, был расслаблен, но эта мягкость была обманчива: сумарунец был готов к рывку, если их декорации не сработают.
С легким стоном Вета пошевелилась, укрывая истерзанное тело обрывками футболки и зажмурилась, размышляя, как бы ей тоже добраться до воды и помыться. Она открыла глаза и буквально замерзла изнутри, съеживаясь прямо на глазах, укрываясь от их разглядываний. Только что они с Орбаном были одни, и вот здесь стоят посторонние мужчины. Она успела заметить одинаковую военную форму, оружие, высокие и стройные фигуры сумарунцев со смуглой кожей, темными волосами и необычным цветом глаз. Даже татуировки виднелись, которые они с гордостью демонстрировали.
Мужчины уже сообразили, что происходило в уединенном уголке Сибири, поэтому черный джип и растерзанная на земле девушка не удивили. Сумарунцы видели ежившуюся стройную фигурку в разорванной футболке. Грива светло-русых волос вся спуталась, именно цвет волос выдавал, что незнакомка местная. Они увидели слишком юное лицо с испуганными затравленными голубыми глазами. Вете не нужно было претворяться, она до безумия боялась их насилия.
Имрус испытал отвращение при виде личика с разбитой губой и мазками крови. Еще на шее красовались синяки и следы зубов, на тонких запястьях проступила уродливые следы мужских пальцев того, кто уже имел ее. Но большее отвращение он испытал при виде крови, которая заливала бедра и испачкала низ футболки. Нет, касаться такой девки уже не возникало никакого желания. Он бы изнасиловал ее сам, если бы ею на славу уже не попользовался другой. Он догадывался, что его сослуживцы испытывают схожие чувства. Они отвели глаза от жестко изнасилованной девушки, не удивляясь, что она накинула на себя еще край покрывала, укрываясь от них. Сейчас сосредоточенно изучали мужчину у воды, который не дергался, продолжал стоять на месте и приводил себя в порядок.
К несказанному удивлению они узнавали сумарунца. Он был высок, мускулист и строен, с такой же смугловатой кожей, покрытой татуировками. На лопатке виднелся знак рода – Домас, они узнали его. Волосы незнакомца выглядели светлее естественного светло-каштаново оттенка, выгорев на солнце, и были подстрижены на военный манер. Он стоял к ним спиной в одних черных брюках и не дергался:
- Не стоит нападать, - негромко предупредил он, не оглядываясь пока. – Я уже давно знаю о вашем присутствии. Не испытывайте удачу.
- Откуда ты знаешь наш язык? – резонно спросил Олден на том же языке, устраивая проверку.
- Я говорю на нем с самого рождения, - небрежно ответил он и повернулся, встречая изучающие взгляды: - Орбан Домас, - представился он, узнавая троих членов экипажа открывателя миров. Да, они повзрослели, но остались узнаваемы. – Давно не виделись. Рад, что вы уцелели.
- Смотрю, и ты цел, - сухо произнес Олден, внутренне отдаляясь от мужчины, который оказался способен на вопиющую жестокость по отношению к девушке, пусть даже и к землянке. – Не надеялся уже тебя увидеть после того, как вас увезли.
- Я и сам не надеялся, - признался он и после недолгого молчания уточнил. – Из той группы есть уцелевшие?
- Пока ты первый, Орбан, - тихо ответил Фиренк, прикрыв глаза. – Что хоть там произошло?
- Понятия не имею, - свободнее заговорил Домас, пожимая плечами, найдя для себя лазейку. Он очень не хотел изворачиваться наизнанку, да и каяться, признаваясь во всем, не хотелось. Поэтому он мгновенно принял решение подправить свою историю, благо поймать на лжи некому. – Мне удалось сбежать по дороге. Я так и не доехал до пункта назначения.
- Именно это я и подозревал, - тяжело вздохнул Имрус. – Мне тоже удалось сбежать в ту ночь в лесу. Я обосновался в Омске и ждал спасения.
- Я жил в Москве, - не соврал Орбан, подходя к покрывалу, чтобы оказаться ближе к девушке. Вета с непониманием прислушивалась к чужой речи, не понимая ни слова, но приближение Домаса успокоило ее, и она расслабила напряженные нервы. Сумарунец не спускал глаз с гостей, чувствуя от двоих негативное отношение к своему поступку, но вслух не осуждали. – Устроился на работу в ФСБ, - усмехнулся он, - доступ получил. Неплохо устроился. Только ожидание угнетало.