Отошла от него как можно дальше, правда оказалась рядом с Леваром, но тот не сделал попыток отойти от меня, хоть и смотрел с досадой. У дяди Трима дернулись пальцы на руках и легкая печать печали опустилась на лицо. В глазах плескалась боль, отдаваясь в моем сердце тоской.
- Прости меня девочка, но я не мог там быть. Он запретил мне приближаться к своей семье, но я был на его могиле. Позже чем мне бы хотелось, но я простился с ним.
Запретил. Что такого произошло, отчего папа поставил запрет на встречи. И даже мама не знала, а я часто слышала как она спрашивает о нем у отца, а тот отмалчивался.
Потом разговоры о нем стихли и я забыла о дяде, подбрасывающим под самые облака.
Но его словам я верила, с такой болью они были сказаны, с надрывом и я его очень хорошо почувствовала, буквально кожей ощутила.
- Может вы поговорите потом, а сейчас давайте быстрей покончим с этим и разойдемся - от Дана веяло обреченностью, а сам он дергал галстук у горла и ослаблял слишком тугой узел.
Дядя Трим кивнул и отошел к столу, начал перебирать папки и раскладывать их на две стороны, друг на против друга, на каждой был логотип Сатори, голова барса и снежная гора. Дан старался не смотреть на меня и сидя напротив изучал стену за моей спиной, похоже она его волновала больше, чем грядущее
подписание.
- Какой цвет ты любишь?
- Что? - озадаченно уставилась на него и абсолютно не понимала его вопроса. Что у него вообще происходит в голове, неужели он так спокоен или принял не плохое успокоительное.
- Хочу знать, в какой цвет перекрасишь все здесь. Мне-то этого не увидеть, пускать же меня ты не будешь скорей всего сюда.
Осмотрела стены и Дана, не зная как реагировать на его поведение, чтобы ненароком не вызвать агрессии решила отмолчаться, но он настойчиво донимал меня вопросом. Мари сжала мне плечо, призывая меня к спокойствию, а Левар смотрел с опаской.
- Можешь не бояться, ничего меня не буду. Пока не буду. Для начала надо разобраться, есть ли вообще на что делать ремонт, а потом посмотрим - у него глаза стали напоминать грозовое небо, а ноздри гневно раздувались. Ручка в его руках предательски хрустнула и ее часть отлетела к стене, несколько капель
черной пасты украсили собой ее поверхность и на песочном цвете были заметны, как пятна на божьей коровке.
- Приступим - передо мной открыли папку, и мелкий шрифт больно ударил по глазам. На белом фоне маленькие буквы сливались в сплошное пятно, и прочесть хоть маленькую толику информации могла, только перейдя на внутреннее зрение. С этим проблем не возникло и значит, сила меня все же не покинула.
А вот составитель договора рискует покинуть этот мир, как только я узнаю, кому пришло в голову напечатать все таким шрифтом.
Дан уже ставил подпись, надавливая на ручку с такой силой, что наверно и на столе остался его автограф, зато я только продралась только до третьей страницы и пока еще не наткнулась на строчку о передаче акций.
- Ника я читала договор, там все верно.
Мари нагнулась и прошептала мне на ухо, спасая меня от слепоты.
После того, как все было подписано, Мари с таинственной улыбкой и передо мной появилась черная папка с гербом горгулий.
- А это еще что ? - мои глаза неверяще вчитывались в текст.
- Савар перевел на твое имя пятьдесят один процент. Ты теперь единоличная владелица контрольного пакета.
У меня земля ушла из под ног, тишина была просто звенящей. Выражение лица Левара пугало до колик, таким свирепым взглядом он смотрел на меня в отличие от Дана, тот вообще никак не отреагировал, что убедило меня в его неадекватности, навеянной дурманом.
- Поздравляю.
Холодным, безжизненным голосом только желают умереть, но никак не поздравляют. Его лицо все так же ничего не выражало, а так хотелось увидеть хоть одну эмоцию. Любую и желательно досаду.
- Ты слишком спокоен, неужели ничего не хочешь мне сказать ? - вопрос вырвался сам, руки под столом напряженно сжали подол платья.
- Твоя месть удалась, что я еще могу сделать, чтобы потешить тебя. Ты почти владелица компании, можешь выгнать меня пинком под зад или даже выкинуть в окно, силы у тебя хватит. Так что еще ты от меня хочешь ?
Хочу. Что я хочу. Хочу увидеть его злость, унижение, позор, да что угодно. Пусть орет на меня, брызжет слюной, пусть будет тем Даном которго я знала, а не этим.
Спокойным, уравновешенным и стойко принимающим свою судьбу. Я хотела испытать радость, насладиться местью, но сейчас не чувствую удовлетворения.
Только досаду и беспокойство.
- Дан Сатори - в кабинет вошли два маршала в синих кителях, у одного в руках был подавляющий ошейник.
- Это я.
Барс поднялся и настороженно смотрел на них, а дядя Трим подошел ко мне и заслонил собой от двух мужчин, подозрительно на меня взглянувших.
- Против вас выдвинуто обвинение третьей степени, прошу пройти с нами и без глупостей - маршал тряхнул ошейником в руке и двинулся в его сторону.
Абсолютно не понимала что происходит, в чем его обвиняют и почему на него хотят нацепить этот ошейник, он же не преступник или...
- Уберите ошейник, он пойдет сам. Правда Дан ? - Левар выглядел ошеломленным и он точно понял в чем обвинили Дана, жаль я не знаю разделение преступлений по степеням. Но за ним явились два маршала, да еще с ошейником, значит обвинение серьезное иначе бы просто вызвали через адвокатов.
Тот кивнул и молча протянул руки, на них тут защелкнули по браслету и между ними замерцала синяя токовая цепь. Стоит ему попытаться сбежать и она даст такой разряд, что его просто вырубит.
- Что значит третья степень ? - вышла из-за спины Трима и взглянула на маршалов, один уже вышел, а второй встал сзади Дана, его рука лежала на кобуре, в которой был спрятан заряженный парализующими пулями пистолет, остановить оборотня могли только они.
- Изнасилование.
Ответ оглушил меня, второй раз за день земля ушла из под ног, меня качнуло и встретившись с Даном взглядом увидела в них только вину. Он не был потрясен обвинением, не сопротивлялся маршалам и для меня этого стало достаточно, чтобы поверить обвинению. Отвернулась от него, не могла смотреть
сейчас на него и видеть его пустой взгляд.