— Садись, Константинов, — сказал ему Черепицын. — Обстоятельно садись, крепко. Чтобы не упасть.
— Не упаду.
Самурай расположился напротив, тоже стараясь не выдавать своего истинного состояния. Оно было тревожным. Что-то готовилось. Но что?
Черепицын раскрыл папку, постучал ручкой по странице и скучно осведомился:
— С какой целью вы, гражданин Константинов, проникли в дом частного предпринимателя Русанова семнадцатого сентября? Что делали там? Как долго находились там? Вот тема нашего сегодняшнего разговора. — Он зловеще улыбнулся. — Я ведь предупреждал, что распутаю эту ниточку. За ушко да на солнышко, вот как это называется.
— Что-то вы путаете, гражданин начальник. — Самурай покачал головой. — Не знаю я никакого Русанова.
На душе у него скребли кошки — десятки кошек, сотни, тысячи, с острыми когтями, раздирающими изнутри.
— Неужели? — спросил Черепицын, пошло подмигивая. — Тогда по какой причине там находилась угнанная вами машина марки БМВ?
— Ничего я не угонял. Никуда не ездил на БМВ. В доме Русанова не был и не мог быть.
— Неужели? — повторил следователь с издевкой. — А что, если я вам видеоматериалы покажу? Там, голубь мой сизокрылый, знаешь, сколько камер понатыкано?
Самурай во время работы никогда не забывал про вероятность скрытой съемки, поэтому вел себя предельно осторожно.
— Показывайте свои материалы, — сказал он. — Вместе посмотрим.
— Успеем. — Черепицын оттолкнулся от стола обеими руками, откинувшись на спинку кресла. — Сегодня у меня для вас другой сюрприз заготовлен, гражданин Константинов. И тут уж вам не отпереться. Недолго музыка играла, ха-ха. Это называется приплыли.
— Не знаю, кто там приплыл и куда, — произнес Самурай.
Он понял, что сегодня ему не отвертеться. Это было видно по торжествующим огонькам, зажегшимся в следовательских глазах. Черепицын не сомневался в победе. Какой-то козырь действительно у него на руках имелся.
И карта эта, образно выражаясь, была брошена на стол.
— Сейчас у нас с тобой, гусь лапчатый, состоится одна интересненькая процедура, — сообщил следователь, неприятно улыбаясь. — Опознание называется. Очная ставка. Что скажешь, Константинов?
Самурай заставил себя пренебрежительно поморщиться:
— Скажу, что этот птичий базар меня достал, гражданин начальник. Гуси какие-то, голуби. Еще страусов приплети. Если есть что предъявить, то предъявляй. А нет, так я в камеру пошел. Обед скоро.
— Обед подождет, Константинов, — зловеще произнес Черепицын. — Тем более что аппетит я тебе сейчас подпорчу, серьезно подпорчу. Это я тебе обещаю. Гарантирую. — Повысив голос, он крикнул в сторону двери: — Понятых давай! Начинаем.
В кабинете сразу сделалось тесно и шумно. Стол отодвинули, Самурая поставили к стенке между двумя молодыми мужчинами примерно его роста и комплекции. Делая вид, что он слушает инструкции следователя, Самурай на самом деле лихорадочно вспоминал, где он прокололся. Кто будет его опознавать? Кто, где и когда его видел? Неужели это не блеф?
«Не блеф, — произнес голос в голове. — Ты прекрасно знаешь об этом. Ну-ка, вспоминай. Кто видел тебя на месте убийства без маски? Вспомнил? Вот и радуйся. Сейчас ты увидишь свою ненаглядную Валерию, о которой так много думал. Она посмотрит тебе в глаза и укажет на тебя пальцем, можешь не сомневаться. И твоя песенка будет спета. Потому что нельзя оставлять свидетелей в живых. Ты знал об этом, но решил, что пронесет. Не пронесло».
Самурай не удивился, когда в кабинет вошла Валерия Русанова. Он был уже внутренне готов к этому. Нас может обманывать мозг, нас могут обманывать чувства, но только не интуиция. Мы редко прислушиваемся к ней именно потому, что она говорит правду. Ту правду, которую мы вовсе не стремимся знать, ведь обманываться и заблуждаться порой намного легче и приятней, не так ли?
Валерия была в кремовом плаще с поднятым острым воротником. Плащ был пятнистым от капель дождя и туго стянут в талии широким поясом. Полы его доходили до голенищ коричневых сапог на таком высоком каблуке, что ноги стояли как бы на цыпочках. Мокрые волосы Валерии были заброшены на одно плечо, а над другим блестела, покачиваясь, сережка.
Пока Черепицын зачитывал ей правила опознания, она все время посматривала на Самурая, стараясь делать это незаметно. Он тоже бросал на нее быстрые взгляды, но не посылал никаких мысленных приказов или просьб. Будь что будет. Возможно, пришел срок платы по счетам. Если так, то нужно проделать это с достоинством.
— Итак, Валерия Викторовна, — торжественно произнес Черепицын. — Узнаете ли вы здесь кого-нибудь из присутствующих?