— Так это ненадолго? — обрадовалась Виктория.
— Там видно будет, — сказала Валерия.
— По обстоятельствам, — добавил Самурай.
Они засмеялись. Девочка помолчала, наблюдая за ними, а потом сказала:
— Взрослые считают себя такими умными, а ведут себя глупо. Почему это?
Валерия и Самурай засмеялись еще громче. Виктория пренебрежительно фыркнула и уставилась в окно, за которым проплывал заснеженный город. Выбираясь из машины, она хлопнула дверцей так сильно, что с дерева взлетела галка и, недовольно каркая, поднялась в белое небо.
Самурай первым увидел двух мужчин, направившихся к ним. Они не ожидали его появления, устремившись навстречу Валерии и дочке, и теперь замедлили шаг, не зная, как вести себя в изменившихся обстоятельствах.
— Идите в дом, — распорядился Самурай, а сам направился к мужчинам.
Они переглянулись и одновременно сунули правые руки в карманы курток.
— Николай! — воскликнула Валерия высоким напряженным голосом.
Он не обернулся. Стоял перед пришельцами и смотрел поочередно в глаза то одному, то другому. Они снова переглянулись и пошли к своей машине.
Когда Самурай догнал Валерию на крыльце дома, она выговаривала дочери:
— Видела этих двоих? Они нас ждали. Нам без защиты сейчас никак нельзя, Вика. Поэтому будь, пожалуйста, повежливее с нашим телохранителем.
Она посмотрела на Самурая и мимолетно улыбнулась.
«Повежливее, — отметил он про себя. — Всего лишь. Какого черта ты стараешься, придурок?»
Этот вопрос он адресовал себе, но на самом деле придурком себя не считал. В противном случае следовало признать, что глупы все те, кто поступают по велению сердца.
— Хорошо, мама, — вежливо сказала Виктория. — Я буду вести себя колерантно.
— Что? — переспросила Валерия, улыбнувшись. — Как ты будешь себя вести?
— Колерантно, — повторила девочка.
— Толерантно, так правильно. На букву «т».
— Как скажешь, мама.
Виктория с вызовом покосилась на Самурая, давая понять, что ее покладистость адресована не ему.
— Спасибо, конечно, — сухо произнес он. — Но в этом нет никакой необходимости. Веди себя, как тебе хочется. Мне все равно.
Если бы он специально хотел задеть девочку этими словами, то ничего лучше бы не придумал. Вздернув подбородок, она первой вошла в дом.
Валерия последовала за ней, не забыв бросить на Самурая предостерегающий, полный укора взгляд. Он поднял голову и посмотрел в небо. Оттуда падал снег, кажущийся на светлом фоне черным.
Все так обманчиво в нашем мире…
Глава восемнадцатая
Дочь и мать
Проснувшись, Самурай в очередной раз не сразу понял, где он находится. Так бывает, пока мозг не привыкнет к перемене обстановки. Ты открываешь глаза и в первый момент даже пугаешься, потому что не в состоянии узнать место. Особенно острым это чувство бывает у пьяниц, не добравшихся домой.
Самурай вспомнил, что накануне высадил один целую бутылку виски, и прислушался к своим ощущениям, ловя признаки похмелья. Их не было. Вот что значит дорогой качественный напиток. Расставшись с львиной долей капитала, Самурай стал тратить остатки легко и свободно. Мечта о жизни в Англии накрылась медным тазом, терять было нечего. Он покупал дорогие продукты, делал Валерии и Вике подарки, не забывал вернуться домой с цветами…
Домой?
Конечно, это была лишь иллюзия. Пародия на семейную жизнь, которой нет и быть не может у профессионального киллера. Даже когда он завязывает и решает начать новую жизнь. Прошлое не дает. Как в той поговорке: рад бы в рай, да грехи не пускают. Может ли тигр сделаться травоядным? Нет. Тигр всегда остается тигром, а самурай — самураем. Их удел — одиночество.
Самурай сел на кровати, скучно глядя на серое утро за окном. Он спал отдельно, естественно. Или, может быть, противоестественно. Как бы то ни было, Валерия оставалась для него недосягаемой, хотя и находилась за стенкой. Виктория взяла контроль над мамой. Старалась не оставлять ее одну, особенно по ночам. На сближение с Самураем не шла. Вела себя подчеркнуто вежливо и отстраненно. Могла утром удивиться: «Дядя Коля еще не уехал?» Или спросить как бы невзначай: «Дядя Коля, вы еще долго у нас пробудете?»
Валерия заступалась за Самурая, успокаивала его, но от этого ничего не менялось. Все равно он просыпался в этом доме чужим и укладывался спать один.
«К черту! — сказал он себе, стоя перед окном. — С меня хватит. Я свое дело сделал, долг забрал и долг отдал. Какого лешего я отираюсь возле Валерии? Кто она мне такая? Кто вообще такая? Ну, женщина, со всеми присущими ей анатомическими особенностями. Таких женщин с особенностями вокруг миллионы. Если быть точным, то миллиарды. Глупо зацикливаться на какой-то одной. Иди и выбирай любую. Да, так и сделаю. Сегодня же уеду!»