Поскольку Самурай точно знал, что никуда не денется, то решение далось особенно легко. Он оделся и отправился заниматься утренними делами.
Спустившись в столовую, он застал там плачущую Викторию. Она не видела его, поскольку стояла к нему спиной, обхватив руками декоративную колонну. Нетрудно было догадаться, что таким образом она обнимает любимого папу. Самурай испытал одновременно приступ гнева и острое чувство вины. В этот момент он ненавидел себя и ненавидел девочку за то, что она напоминает ему, кто он такой и что сделал.
Это раздвоение личности было невыносимым.
— Вика, — сказал он, тронув ее за плечо.
Она перестала плакать и застыла, как будто окаменела вместе с колонной.
— Чего вам? — спросила она, не оборачиваясь.
— Не плачь, — попросил Самурай.
— Почему? Почему я не должна плакать?
Ответ пришел в голову самый банальный из всех возможных:
— Потому что слезами горю не поможешь.
— Откуда вы знаете? — спросила девочка. — Мужчины не плачут.
— Всякое бывает, — сказал Самурай. — Я видел плачущих мужчин.
— А вот мой папа никогда не плакал! — выкрикнула Вика. — И не заплакал бы!
Оттолкнув Самурая, она побежала наверх, едва не столкнувшись на лестнице с матерью.
— Куда, Виктория? — удивилась Валерия. — А завтракать? Все готово.
Она была собрана на работу, надушена и накрашена. Самурай всем телом ощутил ее присутствие и понял, что никуда не денется, пока его не прогонят. Он был как бродячий пес, который впервые за долгое время получил скупую ласку, откликнулся на нее и, что называется, приблудился, не в силах вернуться к прежнему безрадостному и суровому существованию.
— Что с ней? — спросила Валерия.
Самурай пожал плечами:
— Как обычно.
— Это пройдет.
— Нет. — Он посмотрел в сторону лестницы. — Мне кажется, она что-то подозревает… Чувствует.
— Глупости! — Валерия предусмотрительно понизила голос. — Я ей ничего не говорила. Обычная детская ревность. Ты сегодня дома?
— Не знаю. Не знаю, Валерия. Зачем я здесь? Спрашиваю себя и не нахожу ответа. — Он снова пожал плечами. — Все, что мог, я сделал…
Три дня назад он впервые посетил «Золотую рыбку», предварительно покрутившись у входа, чтобы видеокамера зафиксировала его нерешительность. С одиннадцати утра и до десяти часов вечера заведение работало как обычный ресторан, потом начинали пропускать только избранных. Самурай явился днем. Сделал сложный заказ, взял вина, изобразил повышенную нервозность. Барабаня пальцами по столу, представился приезжим и спросил, правду ли говорят, что в «Рыбке»… Не доведя вопроса до конца, он поднял брови, а официант, пококетничав, подтвердил, что слухи имеют место быть. Самурай уточнил время, условия и пообещал вернуться ночью. Его узнали и впустили. Остальное было делом техники.
Некоторое время Самурай провел за игровым столом, присматриваясь к расположению охранников и камер наблюдения. Этого хватило ему, чтобы проиграть около четырех сотен долларов в «Блэк Джек» и как бы случайно засветить внушительную пачку денег, в которой, по прикидкам любопытных, должно было содержаться никак не меньше пятидесяти тысяч. На самом деле это была фикция, «кукла», изготовленная из нарезанной бумаги и нескольких купюр, положенных сверху.
Кто-то доложил о богатом подвыпившем клиенте владельцу казино, и Самурай сразу почувствовал, что стал объектом повышенного внимания. После этого он продул еще полтысячи и закатил скандал, требуя все новые и новые колоды. Опасаясь, что он бросит игру и уйдет с деньгами, администратор сначала увещевал его сам, а потом повел к хозяину.
Карен встретил посетителя радушно, усадил, предложил выпить, завел песню о том, какое у него солидное, какое порядочное заведение. Самурай у него на глазах пристрелил администратора и охранника, после чего представился и потребовал гонорар. Карен заглянул в его глаза и сделался таким суетливым и неловким, что никак не мог попасть ключом в скважину сейфа. Пришлось ему помочь.
— Сколько здесь? — спросил Самурай.
В ответ Карен что-то мямлил, запинаясь на каждом слоге. Он бы так заикался еще долго, но Самураю надоело и он выстрелил. Зачем спрашивать, когда можно пересчитать самому? И стоит ли церемониться с человеком, который натравливал своих головорезов на Валерию?