Самурай сдержался.
— Клуб не продается, — произнес он почти спокойно.
— Выход показать? — спросил Голобородько.
— Разговор не закончен, — сказал молодой человек. — Предложение в силе. Его придется принять. Так или иначе.
— Ты сам выйдешь? — спросил Самурай.
Вместо ответа ему была протянута визитка. Если верить ей, то обладатель ее являлся главным юристом городской администрации. Такому просто так под зад не дашь, даже если он в офис вообще без носков заявится. Или без штанов.
Фамилия этого человека была Вельяминов.
— Дело в следующем, — произнес этот Вельяминов. — На официальном уровне мэрия проводит проверку и обследование всех коммерческих структур города. Законность аренды, наличие документов, подтверждающих собственность, соответствие уставным документам…
— А на неофициальном? — перебила Валерия, вернувшаяся в кабинет, но не спешащая занять свое место за письменным столом.
— В городе новый хозяин, слышали? — улыбнулся ей ртом Вельяминов. — Ранетов Александр Сергеевич. А новая метла по-новому метет.
— Какая метла, к чертям собачьим? — вскипел Голобородько. — Прямо говори, сколько он хочет?
— Александр Сергеевич хочет все, — невозмутимо ответил юрист городской администрации. — Абсолютно все. Весь мало-мальски доходный бизнес. Он деловой человек. Не разменивается по мелочам.
— Передай этому своему деловому человеку… — начал Самурай.
Валерия остановила его движением руки.
— Предложенная цена неприемлема, — сказала она. — Пусть Ранетов назначит реальную, тогда обсудим.
Вельяминов, усмехаясь, покачал головой:
— Ранетов ничего вам не предложит. Он не имеет к этому никакого отношения, как мы с вами понимаем. После меня к вам подъедет некто Поликарпов, ему и продадите клуб.
— Нет, — сказала Валерия.
— Конечно, да, — сказал Вельяминов, вставая. — Вопрос только во времени. Но вы не долго будете колебаться, обещаю.
— Выход показать? — спросил Самурай.
— У меня хорошая память. Не только зрительная.
Сделав прощальный наклон головы, Вельяминов покинул кабинет.
Стало тихо. И очень тревожно.
Глава двадцать вторая
Власть и страсть
Было утро понедельника, и Ранетов был предельно деловит и собран. Он шагал по офису городской администрации так размашисто, что сопровождающая свита едва поспевала за ним. Иногда, чтобы позабавиться, он неожиданно менял курс, и тогда идущие следом проскакивали мимо поворота, а потом всей гурьбой догоняли мэра, толкаясь и наступая на ноги соседям.
Он любил совершать такие обходы своих владений. Они дарили ему массу приятных эмоций и наполняли чувством уверенности. Еще вчера он был всего лишь бизнесменом средней руки, а сегодня весь мир с его возможностями простирался у его ног в итальянских туфлях ручной работы. Сегодня город, завтра — область, потом, может быть, и…
Из суеверия Ранетов боялся даже мысленно озвучивать цель, хотя она уже поселилась в его мозгу и расцветала все новыми и новыми образами: вот он идет вдоль строя гвардейцев, вот позирует на фоне государственного флага, а вот его портрет висит в кабинете таких же государственных чиновников, каким сейчас является он сам.
За какие-то неполные два месяца Ранетов совершил не менее пяти обходов своих новых владений, и острота ощущений до сих пор не успела притупиться. Его интересовало все, начиная от интерьера и заканчивая штатным расписанием. Каждый сотрудник должен был преисполниться чувства ответственности и благоговения перед начальством. Пока они, возможно, недооценивали его, но скоро… очень скоро должны были понять, с кем имеют дело.
— Ты! — Остановившись на пороге приемной городского архитектора, он наставил указательный палец на привставшую секретаршу.
Между ними было метра три, но она почти физически ощутила прикосновение пальца к ложбинке между своими двумя небольшими грудками, упакованными в поролоновый лифчик, создающий иллюзию пышного бюста.
— Я? Слушаю, Александр Сергеевич!
— Где твой шеф? Почему не присутствовал на утреннем совещании?
— Вы же сами послали его…
Робкое попискивание секретарши было оборвано повелительным:
— Немедленно позвони ему и скажи, что я его отзываю. В городе дел полно. Не время по симпозиумам шляться!
— Да, Александр Сергеевич. Конечно.