— Какую?
Он застыл.
— Пообещай, что выполнишь мою просьбу.
— Какую? — повторил он.
Валерия засмеялась с напускной игривостью:
— Ты торгуешься?
— Я выясняю, — сказал Самурай.
— Вот я бы согласилась сразу, если бы ты попросил о чем-то.
Можно было возразить, но он не стал. Он знал, в чем будет заключаться ее просьба. Примерка, устроенная ею, была театральной постановкой. Она соблазняла его, чтобы добиться своего. Это было так грубо и так противно, что от страсти Самурая почти ничего не осталось. Он сел и спросил, не глядя на Валерию:
— Ты хочешь, чтобы я выполнил для тебя работу?
— Да, — прошептала она. — Работу. Ту, которой ты занимался раньше. Я хочу, чтобы ты ее сделал.
— Мэр? — спросил Самурай.
— Да, — ответила Валерия.
— И тебя не смущает, что рядом с тобой будет убийца?
— А разве…
Не договорив, она осеклась. Он знал, что она хотела сказать. А разве сейчас со мной не убийца? И это было правдой.
— Я ухожу, — сказал Самурай, вставая. — За вещами заеду, когда найду квартиру.
Она лежала поперек кровати, глядя на него снизу вверх.
— Останься, — сказала она. — Ты выполнишь одну мою просьбу, а я буду выполнять все твои желания, сколько захочешь. Я умею быть благодарной, ты знаешь.
Ничего не ответив на это, Самурай вышел. Катаясь по городу в такси, он заметил, что проезжает мимо спортивного зала, и решил зайти. Голобородько не заслуживал того, чтобы оставить его, не попрощавшись. Все-таки они немало пережили вместе и успели если не сдружиться, то притереться друг к другу.
Голобородько гонял молодняк на матах. При виде Самурая он остановил тренировку и отошел в сторону.
— Уезжаешь? — спросил он.
— Как ты догадался? — удивился Самурай.
— По лицу видно. Выражение такое… Решительное.
— Хотел попросить тебя кое о чем, Владимир.
— Валяй, — кивнул Голобородько лобастой головой.
— Присматривай за Валерией. Ей сейчас туго приходится.
— Нет, Николай. Не люблю обещать того, чего не стану делать.
Самурай посмотрел ему в глаза:
— Ты тоже уходишь?
— Уже, — коротко ответил Голобородько. — Вместе со всей своей гвардией. Нам заплатили. Считай, перекупили, как наемников. Сам знаешь кто.
— И ты согласился?
— Блин! Конечно. Я за деньги на людей работаю. А ты за что, Николай? Только не рассказывай мне, что за красивые глаза.
— Не буду, — сказал помрачневший Самурай.
— Ну вот.
— Я иногда и бесплатно работаю.
— Я тоже, — сказал Голобородько. — Когда своим помочь требуется. Но ты мне не свой, Николай, извини. Пересеклись и расстались.
— Это я понимаю, — кивнул Самурай. — Я в друзья не набиваюсь, если ты меня так понял. Я просто предупреждаю. Если тебе заплатят за то, чтобы причинить вред Валерии, то меня никому нанимать не придется. Это будет тот случай, когда я сделаю свою работу бесплатно.
Дух соперничества и противоречия побуждал Голобородько принять независимую позу и произнести что-нибудь вызывающее, но отчего-то у него это не получилось. Он посмотрел в глаза Самурая и увидел там нечто такое, после чего бросаться словами расхотелось. Совершенно.
— Я против своих не иду, — проворчал Голобородько, который еще минуту назад утверждал, что Самурай ему не друг.
Произнеся эти слова, он стрельнул глазами из стороны в сторону. Психолог и физиономист сразу распознали бы, что этот человек замышляет, но Самурай решил, что Голобородько просто стыдно за то, что он отступился. Когда такое случается с людьми сильными, они, как правило, сильно переживают.
— Ну и отлично, — сказал Самурай. — Тогда бывай.
Они обменялись крепким рукопожатием и повернулись друг к другу спинами. Им было больше незачем находиться вместе.
Самурай вышел на улицу и включил телефон, где были сохранены номера квартиросдатчиков. Звонить им не поднималась рука. Это означало бросить Валерию одну. Беззащитную, беспомощную. На съедение людоеду в шкуре градоначальника. Поступить таким образом Самурай не мог. Несмотря на все то разочарование, которое он в последнее время испытывал по отношению к Валерии, теплых чувств к ней оставалось в душе больше, чем холодного недоумения и даже презрения. Самурай привязался к ней. Благодаря Валерии он понял, что одиночество — не обязательное условие для его существования.
Взяв такси, он поехал обратно. Валерия открыла сразу, словно все это время стояла за дверью и ожидала его возвращения.
— За вещами? — спросила она.
— Нет, — ответил Самурай. — К тебе.