— Я все поняла, — устало произнесла Валерия. — Мама, идите. Мы тут сами пообщаемся.
— Ты уверена, дочка, что хочешь остаться наедине с этим страшным человеком?
— Я совсем не страшный, — осклабился Голобородько. — Привыкайте, мамаша. Сдается мне, я вашим зятем скоро стану.
— Только через мой труп!
Бросив на него испепеляющий взгляд, Моника Карловна взяла Вику за руку и повела по лестнице на второй этаж. По дороге девочка оглядывалась, пытаясь определить, не грозит ли маме опасность. Валерия ей ободряюще улыбалась, а минуту спустя, когда осталась с охранником наедине, закаменела лицом.
— Володя, — произнесла она холодно. — Что ты себе позволяешь? Неужели ты думаешь, что я прощу тебе подобные выходки?
— А куда ты денешься? — нахально спросил он.
— Что значит, куда я денусь? Денешься ты. Я тебя увольняю.
— Нет, — возразил Голобородько. — Не увольняешь. Ты делаешь меня директором клуба. И выходишь за меня замуж.
— С ума сошел? — выкрикнула Валерия.
— Наоборот. Это очень мудрое решение. Тебе придется согласиться, нравится тебе это или нет. Ты ничего не теряешь. Наоборот, Валерия. Выигрываешь. Потерять ты можешь лишь в том случае, если будешь упрямиться. Например, дочку. Ты ведь этого не хочешь, верно? Сегодня она нашлась, а завтра? Мало ли что может случиться с маленьким ребенком в большом городе? Кто-то должен быть рядом. Это буду я.
Закончив свой монолог, Голобородько выпучил глаза на Валерию, ожидая от нее ответа. Она сжала кулаки, чтобы сдержаться и выглядеть спокойной. Нельзя было горячиться. Нужно было тянуть время, как велел Самурай. И не злить этого балбеса, пока Вика находилась в пределах его досягаемости.
— Значит, — пробормотала Валерия, — ты предлагаешь…
— Руку и сердце, — перебил Голобородько. — Или прошу твоей руки и сердца, не знаю, как правильно. Согласна? Если да, то иди сюда и обними меня. Мы ведь как бы не чужие теперь. — Он подмигнул. — Давай, не скромничай. Мы теперь как эти… голубки. Только смерть разлучит нас. Красиво сказано. Мне всегда нравилось. — Он мечтательно зажмурился. — Смерть разлучит…
— Да, — произнесла Валерия. — Хорошее выражение. Мне нравится. Как ты говоришь? Смерть разлучит нас?
Глава тридцать третья
Скорость и сила
Зимние дороги не предназначены для быстрой езды. Поскольку асфальтовое полотно неоднократно очищалось после снегопадов, по обочинам образовались высокие брустверы спрессованного снега. В результате шоссе стало раза в полтора уже обычного. Всякий обгон был сопряжен с немалым риском. Водители осознавали это и чинно тянулись друг за другом. Чтобы обогнать такую вереницу из десяти или пятнадцати машин, едущих вместе, как вагоны железнодорожного состава, приходилось выжимать до ста пятидесяти, и тогда шины начинали терять сцепление со скользкой дорогой и идти нужно было по встречной полосе, щурясь от слепящего света бьющих в глаза фар.
Когда Самурай спрашивал себя, какого черта он втянулся в эту опасную авантюру, ему было нечего ответить себе. Ввязался и все. Не то чтобы он не мыслил дальнейшей жизни без вздорной и лживой Валерии. Но другой женщины у него не было. А ему хотелось быть нужным хоть кому-то. Возможно, таким образом Самурай снимал с себя подсознательное чувство вины за то, что он есть тот, кто он есть. Вдаваться в такие тонкости не имело смысла. Он был не психоаналитиком, он был профессиональным убийцей. И он точно знал, кого готов убить на этот раз.
Его несла очередная угнанная машина. Это был далеко не новый «Форд» с изрядно облысевшей резиной. Самурай не собирался пользоваться им долго, поэтому подошел к выбору транспортного средства без должного внимания. Теперь за это приходилось платить. Как за все в этой жизни.
Первоначально Самурай намеревался уехать в большой портовый город, затеряться там, освоиться и вновь вернуться к осуществлению своей давней мечты. Звонок Валерии перечеркнул эти планы, но их почему-то не было жаль. Как бы Самурай ни ругался, как бы ни хмурил брови, а он был рад тому, что возвращается. У жизни должен быть смысл. Иначе зачем она нужна?
Самурай надавил на педаль, начиная новый обгон. Ему предстояло обойти две длинные фуры, из-под колес которых летели снежные вихри. Дальше, насколько он успел заметить, шел заиндевевший автобус, а потом простирался довольно длинный участок пустынной дороги. Впереди мигали встречные огни, но до них было достаточно далеко.