— Скажи, Павел, — заговорил он, глядя в ночь, несущуюся навстречу. — Ты счастлив?
— Нет, — был ответ, не потребовавший раздумий.
— Почему? У тебя же, насколько я понял, семья есть, дети. Деньги водятся, судя по машине. Чего тебе не хватает для счастья?
— Себя, — произнес Павел, на этот раз задумавшийся на некоторое время.
— Себя? Как это?
— Я все время разный, Николай. Никак не разберусь, какой именно я настоящий. Вечером собираюсь бегать утром, а утром глушу кофе с пончиками. Днем ору на подчиненных, а потом чувствую себя так, будто наорали на меня самого. Даю себе зарок, который не выполняю. Засматриваюсь на чужих женщин, хотя понимаю, что это табу. Да много всякого разного. Меня на десять минут хватает, чтобы себя контролировать. Берешься какую-нибудь умную книгу почитать, а вскоре обнаруживаешь, что в интернете висишь и что-то там комментируешь. Разве не ужасно? Мы не владеем собой. Получается, что жизнь проходит, как сон. Почти не за что зацепиться.
Несмотря на несколько путаное объяснение, Самурай прекрасно понял, о чем идет речь.
— Со мной та же самая история, — признался он. — Как будто внутри меня поселились сотни разных «я», беспрестанно меняющих друг друга. Этот Николай, к примеру, желает пива, а тот собрался на спорт. Вместе они не уживаются. Должен быть один хозяин, которому все они будут подчиняться. Одно большое Я. Личность. И я ею стану.
— Сейчас тебе не до этого будет, — усмехнулся Павел. — Не до работы над собой.
— Почему? — удивился Самурай.
— Так дочка же! Ты, братец, даже не представляешь, сколько хлопот и забот тебя ожидает. Бессонные ночи, разбитая жена, совершенно новый быт.
— А, это. Ничего, справлюсь. Все справляются. Неужели я хуже?
«Хуже, — заверил Самурая его внутренний голос. — Мало того, что у тебя нет ни жены, ни ребенка, так ведь семьи даже не предвидится. И профессия у тебя такая, что хуже не придумаешь. Убийца, с руками по локоть в крови».
Высадившись возле центральной больницы, Самурай от души поблагодарил Павла, но от денег тот отказался.
— Обижаешь, — сказал Павел. — Мы с тобой сегодня чудом одной общей смерти избежали, так что теперь вроде как побратимы. Телефонами обменяемся?
— Конечно, — улыбнулся Самурай, прекрасно зная, что очень скоро номер сменит и сам Павлу не позвонит.
Он был призраком, человеком-тенью. Призракам дружеское общение ни к чему.
Приближаясь к знакомой улочке с особняками, Самурай замедлил шаг. Если его предположения были верны, то Викторию похитили охранники «Ночной жизни», а это означало, что они вполне могут следить за домом. Иначе как выяснить, не обратилась ли Валерия в полицию? В таком случае люди Голобородько и Самурая вычислят, как только он появится. Нет, этого допускать нельзя. Для начала необходимо обнаружить пункт наблюдения, а потом уже принимать окончательное решение.
Самурай встал возле темной ограды, чтобы не выделяться на фоне снега, освещенного редкими фонарями и голубой зимней луной. Вдоль улицы стояло всего лишь две машины, поскольку здешние обитатели и их гости заезжали во дворы и гаражи. В ближней машине было совершенно темно, ее корпус был припорошен снегом, как сахарной глазурью. А вот за лобовым стеклом дальней то и дело возникало электрическое мерцание. Там явно находился кто-то, развлекаясь с мобильником. Может, играл, а может, читал или фотографии разглядывал — неважно. Важно, что шпика или шпиков удалось вычислить раньше, чем они обнаружили Самурая.
Он натянул вязаную шапку пониже, прикрыл шарфом нижнюю половину лица и пошел враскачку по пустынной улице, изображая пьяного.
Глава тридцать четвертая
Лопата и топор
У нас любят пьяных. Не так сильно, как маленьких детей или красивых женщин, но все же относятся к ним с большой симпатией. Входят в положение. Должна же быть у человека причина, чтобы напиться до скотского состояния. Таких причин превеликое множество. Хотя все их можно свести к трем основным, как в хорошем старом анекдоте.
Одни пьют с горя. Другие — с радости. А есть и такие, что, не мудрствуя лукаво, пьют с утра.
Именно такого персонажа изображал сейчас Самурай. У него хорошо получалось подражать разболтанной походке пьяного. Покачиваясь, беспрестанно шарил в карманах, словно отыскивая там что-то. Например, сигареты. Или деньги, чтобы продолжить веселье. Праздник всегда с тобой, пока ты при бабках и в пределах досягаемости магазина.
Естественно, в таком состоянии человеку не до окружающей обстановки, и Самурай в упор не замечал машины, к которой приближался. Внутри уже перестали пялиться в мобильники и наблюдали за ним из темного салона, а он туда даже не смотрел, продолжая рыться в карманах. Беглого взгляда хватило ему для того, чтобы определить: в машине сидят двое. Больше Самурай на них не глядел. И не забывал утыкаться носом в шарф, скрывая лицо.