— Начнется пальба, падайте на землю.
— Самурай ведь тоже упасть может!
— Упадет, — подтвердил Красавин. — Обязательно. Как же не упасть, ежели ты мертвый.
Валерия помассировала виски кончиками пальцев и сказала:
— Все это хорошо, но я не знаю, как увезти его с площади на набережную. Под каким предлогом?
— Это вам решать, Валерия Викторовна. Вы женщина, придумаете что-нибудь. Сентиментальные воспоминания, романтические бредни — любые способы хороши. Лишь бы вы оказались там.
— Набережная большая, — пробормотала она с рассеянным и задумчивым выражением лица. — Там народ гуляет, спортсмены бегают.
— Не везде, — возразил Красавин, наблюдающий за ней. — Поезжайте на тот берег. Там сразу за мостом поворачивайте налево. Метров через сто будет лодочная станция. Она еще не работает, поэтому там будет пусто. Никто нам не помешает.
— А рыболовы? Насколько я помню, где к Кальке не сунься, непременно на дядьку с удочкой наткнешься. И чего сидят? Рыба-то не ловится.
Они говорили о реке, рассекавшей Юзовск на две неравные части. Летом в Кальке купались, но не слишком активно и чаще всего под воздействием алкоголя. В центре города, скованная крутыми бетонными берегами, река была достаточно широкой и глубокой, а на окраинах вновь мелела, разбиваясь на многочисленные протоки, пробивающиеся сквозь заросли камышей и горы мусора. Учитывая количество промышленных предприятий на берегах Кальки, напиться из нее решился бы разве что самоубийца.
— Крокодил не ловится, не растет кокос! — напел Красавин и нетерпеливо потер руки. — Рыбаки — не ваша забота, Валерия Викторовна. К тому времени, когда вы подтянетесь, там будут наши люди. В этом-то и состоит фокус.
Еще раз получив инструкции, Валерия взглянула на часы, ахнула и поспешила на встречу с Самураем. Он уже дожидался ее на площади, прохаживаясь туда-сюда и спугивая тучных городских голубей. Прежде чем направиться к нему, Валерия несколько раз улыбнулась для пробы. Губы ее слушались.
— Коля! — крикнула она весело и помахала рукой.
Глава тридцать седьмая
Кольца и пули
Самурай приобнял ее и показал на ладони коробочку, в каких обычно продают кольца.
— Примерь, — предложил он. — Я на глаз подбирал. Может, размер не подойдет или форма не понравится.
— Мне понравится, — заверила Валерия, так и не открыв коробочку. — Я всецело полагаюсь на твой вкус, Коля. И вообще на тебя.
— Тогда надевай кольцо, женщина, — произнес Самурай с преувеличенным восточным акцентом. — Твой муж тебе говорит.
— Ой, как страшно! — Она звонко рассмеялась, а потом резко оборвала смех и сделалась немного грустной. — Я, конечно, надену кольцо, Коля, — сказала она. — С превеликой радостью. Но давай ты сделаешь мне предложение не здесь.
— Почему? — удивился он, озираясь. — Что-то не так?
— Ты никогда не спрашивал меня об отце, — печально сказала Валерия. — А ведь он у меня был, как у каждого из нас.
— Умер?
— Хуже.
— Что может быть хуже? — нахмурился Самурай.
— Папа утонул, — произнесла Валерия еще печальнее. — Он у меня был морж. — Она прислушалась к своему голосу и приятно удивилась тому, как убедительно и правдиво он звучит. — Сколько его помню, он всегда плавал в Кальке, как только сходил лед. И вот однажды поплыл, а обратно не вернулся. Сердце от холода схватило. Это случилось ровно… — Валерия посмотрела в небо и опустила взгляд. — Ровно восемь лет назад. — Ее глаза метнулись из стороны в сторону, после чего ненадолго остались скошенными влево. — Да, восемь лет. Зима долгая была. Еще в апреле снег кое-где лежал. Но река очистилась, и папа начал свои заплывы. Сегодня годовщина. — Валерия посмотрела Самураю в глаза. — Я хочу отвезти тебя туда. Я там всегда бываю в этот день. Знаешь, Коля, иногда мне кажется, будто я чувствую его присутствие. Словно он меня видит и слышит. И я хочу… хочу, чтобы такое важное событие произошло в его присутствии.
— А ты сентиментальная, — сказал Самурай с некоторым удивлением. — Вот не думал.
— Папа значил для меня много, очень много, — тихо сказала Валерия. — После него все стало не так, как должно быть. Если хочешь знать, то тебя я выбрала потому, что ты мне его напоминаешь.
— Только я не морж и не плаваю в холодной воде. Извини. Глупая шутка.
— Да, Коля. Глупая. Для меня это не повод для смеха.
— Поехали, — сказал Самурай.
Он испугался, что не сдержится и вновь отчебучит какую-нибудь неуместную остроту. Про моржовые усы или клыки, после чего Валерия на него даже смотреть не захочет. Женщины обидчивы. Особенно когда дело касается каких-то сокровенных вопросов. Самурай и сам не одобрил бы шутки в адрес своего отца, хотя тот не плавал в холодной реке и по-прежнему был жив-здоров.