Девятый рядом со мной усмехается. Я напряженно смотрю на Уокер, ожидая условленной фразы или тайного сигнала, чтобы ее люди открыли по нам огонь.
— Прошу, — говорит она. — Просто выслушайте меня.
Я вздыхаю и направляюсь к дому.
— Заводи ее, — говорю я Шестой, затем поворачиваюсь к Девятому: — Если кто-нибудь из оставшихся попробует сделать что-то хоть капельку подозрительное…
Девятый пощелкивает костяшками.
— О, я знаю что делать.
Шестая вталкивает Уокер вверх по разрушенным ступеням дома Адама и во входную дверь. Я следую позади в нескольких шагах, оставляя остальных наших друзей наблюдать за мини-армией правительственных агентов.
— Это случаем не могадорца я там вижу? — спрашивает Уокер, когда Шестая вталкивает ее в гостиную. — Он у вас в плену?
— Он союзник, — говорю я. — Пленник сейчас — вы.
— Понятно, — скорее устало, чем как-либо еще, говорит Уокер. Когда Шестая ее отпускает, она тяжело опускается на один из диванов. В свете гостиной, я вижу, что с ней определенно что-то не в порядке. Возможно, виной тому эта чудная полоска седины, но Уокер выглядит истощенной. Она замечает вход в могадорские тоннели, однако не выглядит особо заинтересованной или удивленной.
— О, у нас гостья, — говорит Малкольм, выходя из кухни с закинутым на плечо ружьем. — И с ней куча друзей. Все в порядке?
— Еще не уверен, — сурово отвечаю я, оставаясь начеку. Шестая обходит диван и встает вне видимости Уокер.
— Хм, — мычит Малкольм. — Я собирался сварить кофе. На кого-нибудь еще сделать? Кажется, на кухне еще был чай.
Уокер неуверенно улыбается.
— Это что, своего рода игра в хорошего и плохого копа? — она переводит взгляд с Малкольма на меня. — Он один из ваших… как вы их зовете… Чепанов?
Шестая поднимает руку, привлекая внимание Малкольма.
— Если честно, я бы не отказалась от чашечки. — Я сверкаю на нее раздраженным взглядом, и она пожимает плечами. — А что? Уж поверь, я смогу одновременно пить кофе и обезвредить эту дамочку, если приспичит.
— Охотно верю, — говорит Агент Уокер, оглядываясь на Шестую через плечо.
Я стремительно подхожу к Уокер и щелкаю пальцами прямо у нее перед лицом.
— Ну ладно, хватит тратить время. Говорите, че хотели.
— Агент Парди умер, — заявляет Уокер, глядя на меня снизу вверх. — Инфаркт во время атаки на базу в Далсе.
— Да неужели, я его помню, — говорит Шестая. — Какая печаль.
Я тоже помню напарника агента Уокер, мужчину в возрасте, с седыми волосами и сломанным носом. Пожимаю плечами, не понимая, каким образом мы с этим связаны.
— Соболезную. Дальше что?
— Он кололся, — отвечает Уокер. — Но дело не в том, как он откинулся, а в том, что произошло дальше.
Уокер показывает мне руки, а затем очень медленно тянется к нагрудному карману своей ФБРовской ветровки и, достав набитую бумажную папку для документов, скрученную и перехваченную резинкой, вынимает оттуда полароидный снимок. Уокер протягивает его мне, на снимке крупным планом тело агента Парди, ну или того, что от него осталось. Половина его лица исчезла, осыпалась пеплом на бетон под ним.
— Вы же сказали, это был сердечный приступ, — говорю я.
— Так и есть, — отвечает Уокер. — Это случилось после, Парди начал растворяться. Прямо как один из могадорцев.
Я трясу головой.
— И что это значит? Почему?
— Он получал лечение, — говорит Уокер. — Или, говоря словами могов «улучшения». Самые старые последователи МогПро получают их годами.
Термин «МогПро» отдается звоном из «Они ходят среди нас», но я не знаю, как все это связано с тем, что Адам говорил нам об улучшениях.
— Стоп, — говорю я ей. — Начните с самого начала.
Уокер смущенно проводит по седой пряди, и на миг я задаюсь вопросом, не испытывает ли она сомнения относительно этой исповеди. Но затем она встречается со мной взглядом и протягивает мне папку, которую сжимала в руках.
— Первый контакт произошел десять лет назад, — начинает она. — Могадорцы утверждали, что охотятся за беглецами. Они хотели пользоваться нашими правоохранительные сети, иметь возможность свободно передвигаться по стране, а взамен они обеспечили бы нас оружием и технологиями. На тот момент я как раз окончила академию, так что меня, разумеется, на встречи с инопланетянами не приглашали. Думаю, никому не хотелось их злить или отказываться от гораздо более мощного оружия, чем все, что мы до этого знали, так как наше правительство уступило довольно быстро. Директор бюро собственной персоной был на переговорах. Это было до того, как его повысили. Вообще-то, возможно, именно из-за этого его и повысили.