Я зажмуриваюсь. От его голоса по коже бегут мурашки. Часть меня хочет воспротивиться этому уроку; но, с другой стороны, мне хочется научиться использовать мое Наследие, несмотря на цену. Это не кажется таким уж противоестественным — внутри меня есть энергия, и она ищет выход. Мой Драйнен хочет, чтобы им воспользовались.
Когда я открываю глаза, гаечный ключ светится от красной энергии. У меня получилось. Прямо как на базе в Далсе.
— Замечательно, Элла. Ты можешь применять Драйнен касанием, либо, как только что, передавая его предмету для удара по противнику издалека, — поясняет Сетракус Ра и быстро отступает, когда я делаю выпад ключом в его сторону. — Полегче, милая.
Я, не мигая, гляжу на Сетракуса Ра, держа ключ на подобии факела, которым пытаются отпугнуть дикого зверя. Интересно, если мне удастся его ударить, вытянуть все Наследия, а затем размозжить башку… Попытается ли Пятый меня остановить? Смогу ли я вообще это осилить? У меня пока нет уверенности, что я смогу полностью погасить все Наследия Сетракуса Ра и другие трюки, которые он может прятать у себя в рукаве, или что произойдет с заклинанием, которое связывает нас вместе. Хотя, возможно, оно того стоит.
По лицу Сетракуса расплывается улыбка, словно он знает о моих мысленных подсчетах и одобряет их.
— Давай, — говорит он, указывая глазами на потолок. — Ты знаешь, что делать. Он подвел меня. И убил твоего друга, разве не так?
Да, я знаю, что должна сопротивляться, не делать ничего из того, что хочет от меня Сетракус Ра. Но гаечный ключ, измененный Драйненом, словно полон нетерпения, как-будто он голоден и требует освобождения. А затем я вспоминаю о Восьмом, погибшем где-то на Земле от руки какого-то пухляка, который с угрюмым видом висит прямо у меня над головой и которому мой дедушка, как выяснилось, замыслил отдать меня в жены.
Я поворачиваюсь и со всей дури швыряю ключ в Пятого.
Не будучи уверена в меткости и дальности броска, я подталкиваю ключ телекинезом.
Пятый видит приближение ключа, но даже не пытается убраться с его пути. Его смирение и готовность понести наказание, невольно вызывают у меня раскаяние в этом решении.
Гаечный ключ ударяет Пятого прямо в грудь, правда, без особой силы. Но, несмотря на это, он прилипает к ней, словно примагниченный. Пятый с хрипом втягивает воздух и, растеряв весь свой скучающий вид, вцепляется в инструмент. Это длится доли секунды, а потом красное свечение коротко вспыхивает и Пятый резко падает.
Приземление Пятого омерзительно. Вытянутые вниз ноги сминаются под ним, руки не в состоянии смягчить удар, и плечи с хрустом ударяются об пол. Все кончается тем, что он лежит лицом вниз и тяжело дышит. Он пытается подняться, но руки почти его не слушаются, и единственное, что ему удается, это приподняться на пару сантиметров от пола, а затем рухнуть обратно. Ключ отваливается от его груди. Вред нанесен. Его Наследия были отменены. Сетракус Ра одобрительно похлопывает меня по спине. И только, видя Пятого в таком состоянии, я начинаю ощущать вину, даже несмотря на то, что он сделал с Восьмым. Мне приходит в голову, что, возможно, он точно такой же пленник, как и я.
— Отправляйся в лазарет, — приказывает Пятому Сетракус Ра. — Мне безразлично, что ты сделаешь со своим глазом, но ты должен быть работоспособен к нашей высадке на Землю.
— Слушаюсь, Возлюбленный Вождь, — хрипит Пятый, выворачивая шею, чтобы на нас взглянуть.
— У тебя отлично получилось, — говорит мне Сетракус Ра, ведя меня к выходу. — Пойдем. Нам нужно продолжить твое изучение Великой Книги.
И хотя я все еще в бешенстве на Пятого за то, что он сделал, проходя мимо его распростертого тела, телепатически тянусь к нему. Даже застряв здесь, я отказываюсь терять чувство справедливости.
«Прости», — говорю я ему.
Я не жду ответа, учитывая, что раньше он едва на меня смотрел, но когда я уже собираюсь прервать телепатическую связь, приходит его ответ:
«Я в норме, — отвечает он. — Я это заслужил».
«Ты заслужил худшего», — отвечаю я, правда, не совсем представляю желаемую степень его наказания. Сложно это сделать, пока я мысленно представляю Восьмого — как он смеется, шутит со мной и Мариной…
«Знаю», — отвечает Пятый. — «Я не… Мне жаль, Элла».
Я улавливаю в его голове еще кое-что. Раньше такого никогда не случалось — возможно, мое Наследие усиливается, но я не особо над этим задумываюсь, поскольку перед моим мысленным взором возникает тело Восьмого, с какой-то целью оставленное в пустом ангаре. Я пытаюсь понять смысл этой сцены, но у Пятого в голове не мысли, а сумбурная каша. Там намешано столько противоречий, а я еще не настолько продвинута, чтобы отыскать в них зерно.