— Это было несколько часов назад, — отвечаю я. — Вы что, всю ночь изучали могадорские записи?
Малкольм молча кивает, и я понимаю, что это не просто сильная усталость, у него вид шокированного человека, который только что стал свидетелем чего-то из ряда вон.
— Вы что-то обнаружили? — спрашиваю я.
— Себя, — отвечает он не сразу. — Я нашел себя.
— В смысле?
— Наверное, тебе стоит собрать остальных, — лишь произносит он и исчезает в тоннелях.
Марина спит в одной из верхних спален, поэтому я бужу ее первой. Направляясь вниз, она останавливается около главной спальни, раньше это была комната Генерала и матери Адама, но сейчас это временное место упокоения Восьмого. Марина нежно прикасается к дверному проему и идет дальше. Я заметил, когда будил ее, что она одела кулон Восьмого. Жаль у меня нет времени, чтобы разделить с ней горе.
Адам спит наверху, в своей бывшей спальне, его меч прислонен к боку кровати на расстоянии вытянутой руки. Всего мгновение я мешкаю, прежде чем его разбудить. Теперь он один из нас. Вчера он доказал это, когда спас меня от Генерала. Что бы Малкольм ни обнаружил в тех могадорских записях, знания Адама могут быть неоценимы.
Сэм и остальные Гвардейцы все еще спят где-то в Эшвуд Истэйтс, поэтому я посылаю на их поиски несколько химер. Через несколько минут появляется Девятый, его нечесаные длинные волосы торчат во все стороны, выглядит он так же устало, как я себя ощущаю.
— Я спал на крыше, — объясняет он, когда я одариваю его озадаченным взглядом.
— Э-э, зачем?
— Кто-то же должен был присматривать за этими правительственными лохами, с которыми ты закорешился.
Я мотаю головой и следую за ним вниз в туннели. Малкольм и все те, кого я сумел найти, уже собрались в могадорских архивах, стоит неловкая тишина, Марина сидит в сторонке и как можно дальше от Адама.
— А Сэм и Шестая? — спрашивает Малкольм, когда я вхожу.
— Их ищут химеры, — пожимаю я плечами.
— Я видел, как они заходили в один из пустующих домов, — говорит Девятый с хитрой ухмылкой. Я вопросительно смотрю на него, и он двигает бровями в ответ. — Конец света, Джонни, и все такое, знаешь ли.
Я не совсем понимаю, что Девятый хочет этим сказать, пока в дверь, суетясь, не входят Шестая и Сэм. Шестая вся такая деловая, волосы зачесаны назад, похоже, она успела принять душ и хорошенько отдохнуть после болотных испытаний. Сэм же, напротив, весь раскрасневшийся, волосы торчат в разные стороны, а рубашка криво застегнута. Он ловит мой изучающий взгляд и краснеет еще больше, робко улыбаясь. Я недоверчиво мотаю головой и пытаюсь подавить улыбку, несмотря на мрачное настроение. Девятый присвистывает, и даже по лицу Марины пробегает легкая улыбка. От всего этого Сэм только сильнее краснеет, а Шестая, наоборот, начинает прожигать нас еще более вызывающим взглядом.
Малкольм, конечно же, ничего не замечает. Он весь ушел в компьютер, подготавливая к воспроизведению одно из могадорских видео.
— Отлично. Все в сборе, — говорит Малкольм, отрывая взгляд от клавиатуры. Он немного нервно осматривает комнату. — Я чувствую себя неудачником, показывая вам это.
Любовный румянец Сэма переходит в обеспокоенный вид.
— Ты о чем, пап?
— Понимаете… — Малкольм мотает головой. — Они вырвали из меня эту информацию, и даже сейчас, посмотрев то, что собираюсь вам показать, я так и не смог ничего из этого вспомнить. Я всех вас подвел.
— Да ладно вам, Малкольм, — говорю я.
— Все мы совершаем ошибки, — говорит Марина, и я замечаю ее взгляд, направленный на Девятого. — То, о чем потом жалеем.
Малкольм кивает.
— В любом случае, несмотря на то, что у нас совсем нет времени, я все равно надеюсь, что это видео покажет иной путь развития событий.
Шестая склоняет голову к плечу:
— Другой путь, вместо какого?
— Вместо глобальной войны, — отвечает Малкольм. — Смотрите.
Малкольм щелкает по клавиатуре, и на настенном мониторе запускается видео. Появляется лицо костлявого старого могадорца. Его вытянутая голова заполняет большую часть экрана, но позади видна комната, похожая на эту. Могадорец начинает говорить — его грубая речь звучит явно в официальном, академическом тоне, но я все равно ничего не понимаю.
— И о чем этот придурок вещает? — возмущается Девятый.
— Это Доктор Локрам Ану, — переводит Адам. — Он создал машину памяти, которая… ну, та самая, которой ты вчера швырнул в вертолет.
— Ах, вот как, — скалится Девятый. — Было весело.
Адам продолжает:
— Это старая запись, сделанная во время первых испытаний машины. Ану представляет подопытный объект, того, кто был ментально крепче всех остальных, над кем он работал ранее. Он будет демонстрировать, как его машина может быть использована для допроса…