Спасибо Аннуру! Именно он помог достать нужное зелье и организовать собственную шпионскую сеть из прислуги замка.
«Нет, этого просто не может быть. Я отказываюсь верить и точка!» — мысленно паниковала Нара, не сводя глаз с довольной мачехи.
Та, похоже, наслаждалась всеобщим вниманием. Дождавшись, пока стихнут первые волнения, Мелисса усмехнулась ещё шире.
- Повелитель, — она поклонилась монарху и вновь развернулась к толпе, — решил, что лучшей партией для его дочери, принцессы Нарайи станет наш уважаемый и всеми любимый граф Даурус ван Гомфри!
Зал рукоплескал. Повинуясь едва заметному жесту короля, над головами гостей лопнули заранее прикрепленные там по случаю шары с золотистыми блесточками. Придворный чародей тут же призвал стихию ветра и отправил их в полёт, между гостями.
Нара же едва дышала. Её сердце будто стиснуло ледяными когтями отчаяния и ненависти. Неимоверным усилием воли принцесса заставила себя натянуть на лицо маску вежливого безразличия. Она кивала многочисленным придворным, что тут же устремились к ней приливной волной.
Блесточки носились между гостей, распространяя аромат фрезий, мёда и спелых фруктов. Они навевали радость и желание принимать всё, что ни скажут, за чистую монету. Внушение было столь сильным, что Нара даже почувствовала привкус персика и винограда во рту.
- К тому же, — внезапно продолжила мачеха, заставив сиятельных аристократов вновь развернуться к ней лицом, — наш Повелитель оказал счастливым помолвленным особую услугу!
В тронном зале дворца стояла гробовая тишина. Все внимали словам улыбающейся с помоста Мелиссы, боясь пропустить хотя бы слово. Замерла и принцесса.
- За заслуги перед государством и королевской семьёй лично господин граф может забрать принцессу сегодня и провести с ней первую брачную ночь! Поздравляем, господин граф!
Реакция на эту новость была неоднозначной. Кто-то принялся выкрикивать слова поздравлений и всячески разыгрывать восторг. Однако были и те, кто недоуменно переводил взгляд с бледного лица наследницы престола на самого Повелителя. Смотрела на него и Нарайа.
Отец сидел, горделиво задрав упрямый подбородок. Чёрными, как у неё самой глазами он молча рассматривал толпу у помоста. На лице монарха застыло выражение легкой брезгливости.
Когда взгляд Повелителя остановился на ней, Нара почувствовала, как дрожат руки. Ибо вместо сочувствия, извинения или досады на лице родителя она отчетливо увидела отвращение.
«Так смотрят на прилипшую к сапогам мерзость или упавшего в тарелку жука. Уж точно не на дочь!» — с болью подумала она.
Искусственный звездопад тем временем продолжался. Блёсточки летали между гостями, разнося аромат фрезий и мёда. Прислуга, как по команде ринулась разносить закуски и напитки. С новой силой грянул вальс. Музыканты старались пуще прежнего, понимая, что после услышанного возбужденной толпе просто необходимо спустить пар в танцах.
Всё это промелькнуло перед глазами Нарайи за несколько ударов сердца. Она быстро двинулась к двери, сопровождаемая шепотками осуждения и неуместными поздравлениями. А ещё - гневом. Он сочился изнутри подобно яду, желая наказать зарвавшуюся любовницу Повелителя и предателя - отца.
Холл гостиной встретил её пустотой и серебристым лунным светом. Ненависть и обида клокотали в душе принцессы, ища выхода наружу. Повинуясь порыву, нагиня двинулась в библиотеку. Только оттуда она могла попасть в розарий своей покойной матери.
Королевский сад встретил её тишиной, прохладой и тихим перезвоном магических растений. Одуряюще пахло розами. Эти колючие цветы будто решили вытеснить своим ароматом удушающий смрад бала, на котором её предали. В очередной раз.
- Мама, они придумали, как от меня избавиться! — зарыдала принцесса, одергивая подол своего розового платья, к которому успели прилипнуть влажные листья.
Нарайа плакала, стоя над мраморной плитой до тех пор, пока не закончились слёзы. Она ощутимо продрогла: осенние заморозки уже сковывали редкие лужицы в саду коркой льда.
Желая согреться, девушка присела на корточки и притронулась пальцами к высеченному на надгробии имени.
- Лиллен, — прошептала Нара и тут же отдернула руку, потому что очертания плиты поплыли и изменились.