Трое друзей одновременно кивнули и лишь затем переглянулись.
- Надежная, стало быть, — пробубнил себе под нос Вальсэй и молча погрозил пальцем молодому человеку, что привел его в это место. — Надежная — это хорошо. Слово свое Хранительница должна уметь держать. И то, что она вызывает у вас доверие говорит мне о многом.
Уточнять, что именно он имел в виду никто не стал. В конце концов, каждый имел право на собственные причуды. Особенно те, кто наделён магическим даром. Комнату поглотила тишина: все погрузились в собственные мысли. Вскоре молчание нарушил Диас.
- И все же, Мудрейший, что вы видели? Она говорила что-нибудь?
Старика ощутимо передернуло. Он вновь вцепился в подлокотники и на секунду прикрыл глаза, вспоминая.
- Крылья… У неё были крылья. Огромные, кроваво - красные, как и волосы. Я смутно помню легенды про этих существ, но никогда прежде в них не упоминалось про шестикрылых серафимов! Это уникальное явление…
Лазар нахмурился и склонил голову набок.
- Вы ничего не путаете? Крыльев точно было шесть?
Видящий моргнул и уставился на эльфа.
- Конечно же я не путаю! Ещё не настолько стар и слабоумием не страдаю. Три пары крыльев было, точно вам говорю!
Диас опять шумно вздохнул и уселся в кресло напротив, закинув руки за голову.
- Значит, Эйли сейчас во дворце и собирается сжечь столицу, — резюмировал он, задумчиво растягивая слова, — уверен, неспроста у неё возникла настолько радикальная идея. Думаю, королева нагов сделала нечто ужасное.
- Что же? — прошептала Зара. — Что такого она могла совершить?
- Нарайа могла убить Рэя, — поделился своими опасениями Диас. — Или сильно покалечить. Но во втором случае Эйли не стала бы мстить всем подряд, только королеве и её прихвостням.
Эльфийка закусила губу и опустила взгляд в пол, однако Вальсэй успел заметить слезинку, что медленно скатилась по щеке девушки.
- Того, о ком вы говорите я не видел, — развел он руками. — Уж простите старика. А подруга ваша жива и даже заметила меня в тот момент, когда я искал её. Вовек этого зрелища не забуду!
Он снова поёжился и нервно прикусил нижнюю губу.
- Если она видела вас, — начал было эльф и запнулся, встретившись с проницательным взглядом Мудрейшего. Казалось, тот ждал этого вопроса. — Если она вас видела и слышала, даже ответила на зов, вы могли бы снова связаться с ней и отговорить от этого безумия. Узнайте, что случилось с Рэем! И передайте, что мы ждём её.
- Пожалуйста, — тихо поддержала его Зара.
- Мы в долгу не останемся, — пообещал Диас.
Под перекрестными взглядами троицы Вальсэй почувствовал себя ещё более неуютно, чем прежде. Его просили о помощи, которая может спасти жизни многим. Как глава Видящих он не имел права отказать.
«Честь против жизни. Что для меня важнее?» — задумался старец, постукивая скрюченными пальцами по подлокотнику кресла. — «Смогу ли я спать спокойно, зная, что из-за меня опорочено имя нашего клана. Зная, что моя нерешительность, моя трусость стоила жизни тысячам существ?»
За размышлениями Мудрейшего все наблюдали молча.
Эльфийка сосредоточенно наматывала на палец густые пряди платиновых волос. Она косилась на руки старика, что нервно подрагивали, отбивая медленный ритм. Девушка то и дело бросала вопросительные взгляды на своего сородича. Тот же отошел к окну и подчеркнуто внимательно изучал трещины в древесине рамы.
Лазар не хотел мешать старцу принимать решение. Он понимал, что, если Видящий не дал ответ сразу, на это есть весомые причины. Эльф знал: глава клана обязан думать не только о себе, но и о жизнях своих немногочисленных подчиненных. Нести ответственность за чужие судьбы — именно то, чего сам мужчина всегда пытался избежать.
- Власть разрушает даже самые чистые души, — внезапно проговорил старец, глядя на эльфа. — Это огромная сила, которая может погубить или творить благо. Только тебе решать, как ею воспользоваться, запомни это! Она может дать твоему сердцу петь от радости, а может заполнить душу ненавистью и горечью. Все зависит от твоего выбора. Обладать властью значит нести огромную ответственность. И за свою судьбу, и за судьбы тех, кто доверил тебе право решать. Иногда то, что нам приходится делать идет вразрез с личными мотивами или желаниями. И тогда под личиной всемогущего монарха остается лишь тоска и бессилие. Тебя же это заботит, эльф?
Лазар вздрогнул и бросил напряженный взгляд в сторону Видящего.