– Но сами чернила, вы можете нам показать?
– Могу, но не гарантирую.
– Отлично фантазируете – сказала Фарид – вот вам типичный ответ лгуна, которому нечего больше сказать – обратился Фарид к залу заседания.
Адвокат повернулся ко мне и властным тоном произнес:
– Очень много треплите языком, но никаких фактов. Почему на почте не оказалась опись с вложением содержимого бандероли, Мазур? Объясните, дорогая.
– Откуда мне мне знать. Возможно, коробки прислали не через почту, а напрямую.
– Напрямую – повторил адвокат – Тогда, постарайтесь хоть как-то доказать, что вы стали жертвой чей-то коварной интриги.
– Я постараюсь, но, и я тоже желаю удостовериться в существование статуэтки стоимостью два с половиной миллиона. – Заявила я. – Я требую предоставить мне доказательства существования ее, до того самого периода, когда вас обокрали.
Фарид разразился фальшивым смехом, а его хозяин Оскар сидящий с права от него, хитро и загадочно поглядывал на меня
– Конечно же, это не проблема. У нас куча свидетелей – заявил адвокат, указывая в сторону зала заседания, где я увидела в конечном ряду, всю рать Черкизского рынка. Эти жлобы, и торгаши сжигали нас своей алчностью и готовы были продать ради такого дела все святое что у них есть. Некоторые из них скалили свои золотые коронки в самоуверенных ухмылках, и я хорошо понимала с чем я буду иметь дело, – с бесконечным фарсом и ложью, которая будет литься рекой со свидетельской скамьи.
Все шло как я и ожидала: ложные показания со слов пол десятка цыган, уверявших судью о своем необычном происхождении, и свидетельстве существования статуэтки, подаренной неким испанским бароном. Все они были дальние или близкие родственники Оскара, и все они говорили очень слажено; представлялись высокопоставленными сановниками, общественными деятелями, потомственными князьями и графами. В этот день я так много наслышалась хвастовства от них и вранья, что я окончательно убедилась, что вся их семья не имеет равных себе в притязаниях на графские титулы и имена. Вот например: выходит на свидетельскую скамью среднего роста, коренастый, с профилем попугая Какаду, мужчина. Очень важный тип, накрахмаленный, в смокинге и начинает речь о своей личной биографией. При этом, очевидно, он так старается понравится судье и присяжным, что в своей речи пытается отчеканить каждое слово, и закрутить каждую фразу, как философ или оратор Цицерон. И в этом заключалась вся его нелепая карикатура на интеллигента-аристократа, которого он фальшиво играл. И все для того, чтоб получить два с половиной миллиона долларов.
– Ваша честь, – говорит этот мужчина с корявым акцентом, но с изысканными манерами, не плохо отработанными, но заметно фальшивыми – меня зовут Умар Чабанович. Брат Оскара и потомок великого Джафара Чабанович. Пятнадцатый век, смею вам напомнить, если вы знакомы с этой грандиозной личностью. Граф Джафар Чабанович имеет дальние корни с Испанской Герцогиней…
Речь Чабоновича оборвалась, глаза его бешено забегали. Ясно было, что он забыл важные слова к своему монологу, и пытался вспомнить. Наконец он достал из кармана брюк шпаргалку, надел очки на нос и стал читать.
– Эээ… Испанской Герцогиней, эээ… некой Аной Лопес де Валенсуэлы – не без труда выговорил Чабанович, так косноязычно и нелепо, что было очевидно, что он в первые произносит это имя.
– Вы уклоняетесь в сторону истец. Давайте по делу и кратко – напоминает судья – пожилой мужчина, похожий на альбиноса с красными, но свирепыми глазами, которые кусали и кололи всех на кого смотрели.
– Да, ваша честь. Как раз я подхожу к ключевому моменту». – Отвечает Чабанович – Так случилось, неведомыми и непостижимыми путями всевышнего Алаха, что род наш имеет, кровную связь с испанской знатью. Об этом упоминает наш Граф Чабанович в своем дневнике, который хранился пять веков в нашем фамильном склепе, как реликвия. Наш Граф, из Галгайского княжества, в пятнадцатом веке уехал в Испанию, и там, заимел любовные связь с испанской Герцагиней. Родилось крохотное дитя, и отец, сразу же, включив амбиции настоящего кавказца, увез его на родину. С этого момента в нашем роде Чабановичей стала течь испанская кровь Герцогини Аны Лопес де Валенсуэлы». – снова он с большим трудом вычитал имя с бумажки и добавил – «Покойся она с миром. Понимаете, в чем дело, ваша честь? Подлинность моих слов я могу вам подтвердить. Клянусь вам. У меня неопровержимое доказательства.
Чабанович протягивает судебному ассистенту в застекленной коробочке то, что он называл семейной реликвией, и тот передает это судебному эксперту.