Но тут судья начинает нервничать.
– Товарищ Чабанович, мне кажется, вы уклонились. Вы могли бы объяснить, от куда у вас статуэтка? Кажется, вы говорили о статуэтке Пабло Пикассо. В чем ее уникальность и ценность, уточните пожалуйста?
– Конечно ваша честь, это главный вопрос, к которому я уже подошел. Мы поехали с Саидом, моим племянником, в Испанию – Чабанович поднял руку в сторону присяжных – Саид! Племянник мой, подтверди, дорогой – крикнул он и Саид слегка приподнялся, кивнув судье в знак подтверждения. Судья уколол въедливым взглядом Саида и продолжил слушание.
– Для того, мы туда поехали, чтобы навестить нашего испанского предка – продолжал Чабанович – чью родословную наш граф Джафар упомянул в дневнике. – Внезапно Чабанович сжалился, над своим вымышленным персонажем и взмолился, – О небеса, они приняли его в свои объятия, Аллах смилостивился над ним, он почил с честью в райскую обитель. И имя его… – Чабановичь напялив на нос очки продолжил – Адриан Валенсуэла, ваша честь, последний из рода графини… – снова он заглянул в свою шпаргалку и продолжил повторять по слогам – Аны Лопес де Валенсуэлы. Когда мы последний раз виделись с ним двадцать лет назад, он подарил нам Пабло Пикассо. Для этого богача это дешевая безделушка, а для нас это целое состояние. Ваша честь. Статуэтка из золота, с стремя вот такими рубинами. – Чабанович показал свой кулак - представляете, с мой кулак. И это не просто вам статуэтка размером с бутылки лимонадо, ваша честь…
Чабановичи, при всех их хитростей, оказались парадоксально невежественными и глупыми. Они не гнушались, не достоверностью исторических личностей, которых упоминали, и всю их фантазию, на следующим слушание, опроверг мой адвокат.
****
– Прошу прощения, ваша честь – вскочил со свидетельской скамьи Чабанович. – Все, что я говорил, существует в неофициальных материалах по истории. Как знаете, история о многом умалчивает.
– Сядьте на место! Вы меня достали, гражданин Чабанович! – раздражено осадил его судья и цыган уселся, поправляя плечи и воротя головою, как недовольная вдова, потерявшая многомиллионное наследство. Рядом сидел адвокат Фарид и что-то шептал ему на ушко.
– С такими доводами, Чабановичи, – говорил мой адвокат – вполне могли бы заново переписать историю «Расцвета Римской империи». И клятвенно утверждать, что Римский император имел генеалогическое родство с их потомством. Что было бы не удивительно услышать от этих на титулованных жуликов. Мы узнали, ваша честь – говорил теперь в сторону судьи адвокат, – что Герцогини Аны Лопес де Валенсуэлы не существовало. Так же, как и Адриана Валенсуэла. Ваша честь, предоставляем вам доказательство из «Центрального гражданского реестра». Друзья из Испании добыли нам отчет, вот он. – Мой адвокат передал документ судебному ассистенту и тот передал судье.
Складывалось впечатление из дневника, что «великий Джафар» вышел из ума от несчастной влюбленности к испанке. Бывает такое, что, когда съезжают с катушек от безумной любви, несут всякую дичь, вроде высокого своего происхождения. Мнят себя королями, баронессами, князьями, лордами. Нечто подобное, вероятно, случилось с Джафаром. Из-за этих бредней дневника больного влюбленного, похоже у семьи Чабанович такая страсть пиарить свое наследственное происхождение, и присваивать высокие дворянские титулы.
С самого начала судебного процесса, мне казалось, будто дух старухи-Шпик витает где-то в забитом людьми зале суда, и потешается где-нибудь в скромном уголке над поставленным им зрелищем. В тот день, в зал заседания пришло много народа, из-за приглашенной делегации репортеров каналов и газет. И дело видимо было в том, что для советского народа два миллиона долларов была космическая сумма, и своего рода сенсация года. Кроме того, хитрый мастер пиара, Оскар, считавший себя «общественным деятелем», обзвонил кучу репортеров, создав интригующий прецедент, самого масштабного грабежа века. Я не помню, чтоб на моем веку, хоть у одного мецената, государственного деятеля, банкира, в советском союзе, было украдено или замечено имущество в таком астрономическом масштабе, как у этого цыгана. Мне мерещился Шпик по всюду, и я даже пыталась найти его взглядом, но зал был так переполнен, что я, всякий раз увлекаясь судебным процессом, на время исключала Шпика из своего внимания.
Третье слушание было кульминационным и мощным потрясением для меня. Когда Оскар со своим адвокатом вошли в зал суда, лица их были мрачными и выражали тотальное поражение, а речь была не столь уверенная, как раньше. Оскар был крайне раздражен и свиреп, неудавшимся планом разбогатеть. Но вдруг на них свалилось чудо, от которого они долго не могли опомнится. Перед этим Оскар все время оправдывался, и изворачивался, как скользкий червяк, но был так жалок. Однако, когда случилось чудо, все изменилось. И вот с чего это началось: