Лишь позже я узнала, что эта авантюристка выпендривалась так перед главой комитета, и каждый добытый секрет или распутанное дело о шпионаже, она приписывала себе как личную заслугу, которая, затем, неплохо вознаграждалась.
– Итак, Мазур. Вот суть моего доклада. Слушай внимательно – начала Глинкина – позавчера днем, некто проник в архивную службу «СМОАС» и выкрал рапорт о ходе секретной операции ФЛАМИНГО2. Личность проникшего не установлена. Но ясно одно, что он из MI6, ибо документ касается стратегии внедрения микросхемы в устройства считывания голосов, что в офисе Vauxhall Cross.
– Да, я что-то слышала об этой операции. Некий монтажник в здание Vauxhall Cross должен был впаять микрочипы в панели индефекации – гипотетически предположила я, чтоб начальница тюрьмы не сомневалась в моем добром соучастие в спасении, как она сам выразилась, «утопающей в дерьме миссии».
– Да, по-моему, если мне память не отшибает. – блефовала начальница, изображая сведущего во всем деятеля спецслужбы. – Я от тебя хочу одно. Знаешь ли ты, кто крысятничает в кагэбэшном штабе. Кто способен незаметно проворачивать такие дела. Кто из MI6 обычно такими делами занимается в нашей стране?
– Какие вы имеете полномочия к знанию этой засекреченной информации? - спросила я, чтоб не быть подозрительно сговорчивой, и Глинкина вспылила:
– Черт подери! Я сказала же тебе, мне поручены дела государственной важности. Я работаю на КГБ. Тебе ясно?
– Ну раз так, тогда я раскрою вам все карты, - улыбнулась я и сообщила. - Он двойной агент. Ну конечно же MI6.
– Кто он? И как его звать? – жадно загорелась Глинкина
Да уж, - подумал я - действительно, этой дилетантки не сложно будет навешать лапшу на уши.
– Есть один спецагент, который, на данный момент находится в нашей республике, и он промышляет сбором секретных сведений – заявила я, чтоб еще больше растопить жлобство и азарт Глинкины.
– Как его звать?
– Как угодно, начальница. Даже если вы его назовете бачком от унитаза или рваным калошем, от этого суть не изменится.
– Не понимаю тебя.
– Конечно, у вас же нет профильного образования в сфере шпионажа. Откуда вам знать, что кодовые имена выдаются на каждый план миссии.
– Ну да конечно. Я в этом не сомневалась – со стыдом на лице пробормотала Глинкина и перешла к следующему вопросу. – А как он выглядит?
– Да никак.
– Как это никак?
– Сразу видно, начальница, вы мало видели настоящих шпионов. Я не про ваших тюремных бездарей говорю, а про настоящих, неуловимых экспертов маскировки. Если я вам его опишу, его описание подпадет под сотни тысяч похожих на него граждан. Эти гении превосходно маскируются. Они приучены вливаться в массы, быть незаметными, и бегать по хирургам, каждый месяц. Но я, все равно, смогу опознать его.
– Глинкина с недоумением и небольшим опасением скользнула глазами сквозь меня, и впервые глубокомысленно ушла в себя. Затем очнулась из небытия и вновь с подобострастием приступила к опросу:
– Сейчас приостановили все рейсы за границу. Он должен быть еще в стране. Ты знаешь где он свел себе гнездышко?
– Приблизительно да. Я могу визуально и ориентировочно отыскать его укрытие.
– Я устала от твоих загадок, девочка моя. Что этот значит?
– Начальница. MI6 закрытая организация. И шпионы, в гости на кофе, в штаб-квартиру никого не зовут.
– Я правильно поняла, что ты знаешь ориентиры его места укрытия?
– Да.
– Но, как ты изначально его нашла?
– Признаюсь, честно, не хотела говорить. У меня личная неприязнь к этому парню. Пару лет назад он надругался над моей напарницей и сделал ее колясочным инвалидом – поведала я ей очередную байку – так что, у меня личные интересы. При других обстоятельствах, я бы не стала вам помогать, даже если вы пообещали восхвалить меня героическими одами и торжественными гимнами.
– Не ускользай от темы. Что это за история, как ты его нашла?
– Я буду говорить вам вещи, в которые простой смертный не должен быть посвящен. Вы давали присягу на верность и неразглашение государственной тайны? Клянитесь не проболтать кому попало сведенья чрезвычайной важности?
– Клянусь, клянусь, продолжай Мазур!– мучительно выжимала гримасу нетерпения Глинкина.
– Этот парень, кроме шпионажа промышлял киднепингом. – опять безбожно врала я, – Я отыскала его секретный штаб, чтоб обменять, важный компромат, на похищенного агента, и заодно расквитаться с ним.
– Как, как ты его нашла, где нашла? – вспылила Глинкина.