В трубке было молчание и шипение, что могло означить, что меня записывают. На всякий случай я решила взвешивать каждое слово и олицетворять саму простату невинности.
– Ало, я вас слушаю - повторила я и услышала тяжёлый выдох, словно мой тайный собеседник выпускал из груди терновый камень из души.
– Зачем ты это сделала? - узнал я голос старой змеи.
– Это ты милая? Что стряслось? Ты всю ночь кричала как будто тебе богомол в ягодицу вписался.
– Ты издеваешься надомной Мазур?
– Извини, я не в курсе, у тебя бедный родственник умер, или что-то посерьезней случилось?
– Я тебе это никогда не прощу! Слышишь меня? Никогда!
– Да что я сделала такого?
– Ты пожар мне устроила?
– Не знаю кто тебе пожар устроил. Ты уверена, что во всех твоих бедах должна виновата быть именно я?
– Да, конечно. Отрицать это трудно.
– Не сходи с ума Шпик, иначе это далеко зайдет. Сломаешь себе судьбу снова, и снова меня обвинишь.
– Ты поражаешь меня мастерством перекладывать вину на других. Это омерзительная способность, которую я перевоспитаю.
– Благодарю, но мне не нужны няньки и воспитатели – выпалила, я, но Шпик никак не успокаивалась.
– Очень плохо, Мазур. Я мечтаю преподать тебе урок жизни – сказала она и бросила трубку.
Последние ее слова не очень меня напугали, однако эта злодейка все-таки сделала для меня вопиющую гадость.
Глава 2
Однажды, я возвращалась домой с хорошо заправленной в меня порцией виски, подаренной мне нашим заграничным резидентом. У моей двери я застала две больших коробки бандероли. Я не очень удивилась этому, поскольку мне изредка привозили шифровальные приборы и всякие интеллектуальные приспособления из Китая для моих разведывательных миссий. Я оставила коробки в прихожей и заснула. К утру голова не болела, как это бывает от водки. Виски благотворно воздействовали на мое здоровье, и я бодро чувствовала себя, за исключением того, что плохо соображала. Отчасти, поэтому, я совершила непоправимую глупость, следуя своим низменным амбициям: Когда я осмотрела коробки, и обнаружила инициалы моей соседки, то решила, что курьер ошибся квартирами, из-за того, что номера на наших новых дверях временно отсутствовали.
Если бы я не вскрывала коробки, то смогла бы избежать неотвратимых последствий. Но я горела злобой на старуху-Шпик, и страдала пагубным для себя любопытством. В коробках оказался простой хлам: семейные вещи, групповая фотография цыганкой семьи; одежда, женское пальто, в котором некая цыганка, красовалась на одном фото в Баварии на фоне замка Нойшванштайн.
Я сглупила, оставив коробки у себя на ночь, пока утром не раздался дверной звонок. Взглянув в глазок двери, я увидела людей в фуражках, и лихорадочно засуетилась. Тревога нарастала с каждой секундой и после минуты растерянности я наконец открыла дверь.
– Добрый день! Обокрали соседа, не чего не слышали по этому поводу? – спросил высокий, стройный с выраженными густыми бровями и бородой, страж порядка. Он зашёл с невысоким, коренастым, с постоянно насмешливым выражением лица, напарником в фуражке.
– Нет, в первые слышу - говорю я ему и вижу, как высокий полисмен не верит моим словам, обследовая глазами мое помещение.
Я покраснела, от того, что в моей квартире находились чужие вещи со вскрытыми коробками, и в мыслях стала горько карать себя за свое необдуманное любопытство. Вскоре взгляд полисмена упал на коробку, и я буквально начала сгорать от стыда на месте.
– Это ваши вещи? – спросил коренастый мужчина с насмешливой ухмылкой.
– Нет. Это посылка соседки. Ее нечаянно доставили мне – честно ответила я.
– С чего это вы взяли? – спросил высокий мужчина, въедливо изучая коробки, где должны находится надписи с адресом.
Этот вопрос меня смутил и показался излишним, поскольку мужчина в упор должен увидеть эти надписи с адресом. Я промолчала, посчитав это формализмом, с которым полицейский подошел к делу. После чего он задал еще
один глупый вопрос:
– Я не пойму про какую бандероль вы говорите?
– Вот про эту – я указала ему на ту самую коробку, которую он минуту уже разглядывал, обследовав все ее шесть граней.
– Здесь не указано адреса - сказал он, все равно что ошеломив меня молотом по голове.
– Как это нет?
Я подскочила, готовая была накричать на него за опрометчивость и невнимательность. Но когда я взглянула в то место на коробке, где еще вчера я разгадывала написанные синие каракули с адресом получателя, то крайне удивилась, и мое удивление сменилось паникой, от мысли поразившей меня:
Эта старуха использовала специальные исчезающие с течением времени чернила, которые мы, бывает, использовали в особых случаях. Это секретное изобретение оного британского ученого, и оно довольно часто используется в обиходе, под разные задачи, в том числе, чтоб скрыть следы компромиссного материала – точнее грязные делишки каких-нибудь политиканов. Шпик дьявольски хитро подставила меня, так ловко, что вывернуться мне из тех проблем, которые чередой нахлынули на меня, было крайне хлопотливо. И главным образом из-за того, что я должна была по роду моей деятельности сохранять анонимность, и ничто не должно выдать мою псевдоличность.