– У тебя и так несчастный вид – сказала Шпик.
– Может, ты с самого начала подстроила нашу встречу? – задала я ей вопрос.
– Нет, – ответила она – но я молила небеса, чтоб это произошло нечаянно, где-нибудь в переулке.
– То есть ты не преследовала меня?
Шпик вновь тихо и сдержано но лживо засмеялась и ответила:
– Нет, но эти мысли всегда напрашивались.
Шпик встала со стула и настороженными шагами попятилась к двери коридора, не упуская меня из виду и целясь в меня пистолетом.
– Умерить ты будешь необычной смертью Мазур. От убийства пулей, не получишь такое удовольствие, как от твоего медленного, методичного умирания. Хочу, чтоб ты, при этом, постигла всю мерзость совершенного поступка. Ты предала меня. И мне важно, чтоб ты ощутила всю силу и агонию расплаты. Осознания своего жалкого греховного состояния.
– Ну ты, прямо, заговорила как праведный Моисей в пустыне Синай. При том что предать или продать душу за кусочек ластика, способна только ты – отразила я ответом, и Шпик, сделав еще пару шагов назад, скрылась в коридоре.
– Уже скоро, тебя настигнет моя копающая рука мести, Мазур – крикнула она из прихожей, затем шаги затихли и входная дверь захлопнулась. Я вскочила с дивана и заперла дверь на замок».
Глава 3
Раздался телефонный звонок и Альфред, который отрешился от всего земного, слушая рассказ агента Мазур, дернулся на месте. Он взял трубку и спросил так, как будто не ждал не чей звонок:
– Кто это?
Дослушав ответа, он произнес:
– Я все понимаю Алиса, приходи в понедельник. Счастливого дня.
Альфред положил трубку, сообщив что, что звонила уборщица, и восхищенно посмотрел на Мазур:
– Хорошо рассказываешь, родная. Продолжай.
Девушка, которая успела сделать глоток кофе из кружки, продолжила рассказ:
«Будущее мое обещало быть довольно не приятным, как мне дали понять. Но я уже была готова к неприятностям, когда произошло то, что я меньше всего ожидала в ближайшие часы. Я лежала на своей койке и обдумывала способы обезопасить свое жилище в тех обстоятельствах, в которые я попала по вине моей изобретательной соседки. Когда я размышляла над тем, что в следующий раз старуха-Шпик придумает, чтоб меня погубить, я услышала какой-то не ясный, едва слышный щелчок в моей квартире. Секунды тикали, но я все медлила, пока проникнувший неизвестный не издал звук напольного скрипа. Я встала с кровати, и она со скрипом выдала мои намерения. Неизвестный знал, что я иду к нему и был наготове. Вытащив пистолет из прикроватной перегородки, где всегда прятались мои орудия спасения, я кралась к двери коридора, затем затаилась; прижалась к стене, и стала прислушиваться к мельчайшим шорохам и скрипам неизвестного. Слух у меня всегда был предельно хорош, но в эти минуты шум в ушах от кровяного давления приглушал звуки. Мой таинственный противник не плохо скрывался, и когда я приоткрыла зеркальное дверце гардероба, повернув отражение на необходимый мне угол обзора, то убедилась, что коридор пуст. Однако, достигнув дверного порога и сделав шаг вперед, передо мной распахнулась дверь спальни, и вышибла меня из равновесия. Я грохнулась на пол, но я, умея падать, тут же вскочила на ноги. Мне не хватило секунды, чтоб увернуться и разглядеть незнакомца. Он настиг меня, встал за моей спиной, и вставил пистолет мне под лопатку.
– Спокойно, иди к стене – услышала я голос, но этот баритон я не узнала. Он был тихий, а слова хрипучие и протяженные.
– Руки к стене, ноги раздвинь – сказал он вкрадчиво и тихо.
Наконец, в этом голосе я распознала знакомую мне тональность, но я была еще в догадках.
– Не волнуйся, это не то, что ты думаешь. Я сказал раздвинь ноги! – Прикрикнул этот не-накомец, и на этот раз я наконец узнала его голос.
Я последовала ее приказу, и горько пожалела об этом. В то же мгновения, он крепко, свирепо и с дикой злобой, двинул ногой мне между ног. Точнее сказать не он, а она и это была мстительная Шишкоморовская, которая своими грубыми манерами, стервозностью, боевыми характером и низким баритоном – походила на мужика в кальсонах.
– Это чтоб ты больше не трахала моего парня. И жаль, что у тебя нет яиц – гневно прокричала Шишкоморовская.
Тем не менее, мне было больно, и клитор, мой в последствии так набух, что мне казалось, что я все таки высидела яйцо гигантского детеныша.
– Ну ты мерзавка еще та, надо бы сказать – промолвила она.
– Хорошо, давай закончим это недоразумение. – попыталась я смягчить обстоятельства, еле выговаривая слова и затирая больное место.
Тотчас раздается телефонный звонок. Реакция на лице этой женщины отражалось зловеще, словно она ждал звонка.