– Нет, – с удивлением констатировал он. – Не могу вспомнить ничего подобного…
– Вот именно. Феникс может быть только Спутником, но не Фамильяром. Однако, мы отвлеклись. Так как Договор был Магическим, то его исполнение контролируется Магией. И теперь я имею полное право взыскать не только недополученное, но и пеню со штрафами и процентами. Так что… – маг иронично посмотрел на грустного феникса, всем своим видом выражающего раскаяние, – с Фоукса надлежит взыскать пару бочек слез, бутыль праха, а также перья, в количестве, достаточном, чтобы набить перину. Мне этим заниматься некогда. Так что, коллега, – Слизерин злобно оскалился, весело глядя на птицу, находящуюся в предынфарктном состоянии, – прошу. Хотите, так доите, хотите, в миску с луком засовывайте. Что хотите, то и делайте, но, я хочу, чтобы в течении суток первый флакон со слезами был в Больничном крыле.
Снейп алчно уставился на Фоукса, в ужасе попятившегося к стене. Он годами мечтал заполучить в руки феникса хоть на пять минут, а тут ему выдали карт-бланш! Невероятно! Слизерин весело рассмеялся и взяв с полки пустой флакон, со стуком поставил его перед Фоуксом.
– Вперед. А чтобы ты не сбежал… – Основатель прикоснулся к стене и та на пару секунд засияла. – Все. Теперь не улетишь. И да… это все для всеобщего блага!
Последнее, что услышал Салазар, перед тем, как закрыть дверь, был жалобный писк феникса.
Поттер-мэнор.
Лили стонала, чувствуя, что головная боль, которая началась несколько месяцев назад, сводит ее с ума. Кратковременные приступы с каждым разом становились все сильнее, кроме того, начались нелады с магией. Заклинания получались то слабыми, то невероятно сильными, всплески стихийной магии портили жизнь и настроение, но самое странное заключалось в том, что Поттер-мэнор стал ее воспринимать как гостью, а не как хозяйку, впрочем, он и раньше ее не слишком радовал.
Джеймс вызвал колдомедика, но тот только развел руками: упадок сил и перенапряжение магического ядра (с чего бы это?), больше ничего не ясно.
Джеймс, отправив несколько писем Дамблдору, ответа не дождался и привел другого колдомедика, целителя Высшей категории.
Целитель осмотрел миссис Поттер, наложил кучу диагностических заклинаний, все больше хмурясь при виде результата. Он внимательно посмотрел на женщину и попросив встать, наложил длинное заклинание, сопровождающееся причудливыми росчерками палочки. Вокруг Лили засиял кокон, сплетенный из разноцветных нитей. С одной стороны этот кокон был темным, нити переплетались в странный узор, с другой стороны узоры зияли прорехами, словно проеденное молью кружево.
Колдомедик, все больше бледнея, смотрел на шевеление узоров. Джеймс нетерпеливо рявкнул:
– Ну, что? Что это значит?
Целитель отменил заклинание и посмотрел на стоящую перед ним чету. В глазах его стояло отвращение. Он собрал свои вещи и повернулся к разъяренному Джеймсу:
– Магия вашего Рода отторгает вашу жену. Она превращается в сквиба. Что вы такое совершили?
Целитель резко повернулся и воспользовался камином. Джеймс взвыл и помчался к Гобелену. Хотя он и был лишен звания Наследника, Мэнор оставался его домом. Примчавшись к Гобелену, Джеймс с яростью увидел, что цепочка, связывающая его и Лили меняет цвет с серебряной на черную, а табличка с ее именем начинает менять цвет на желтый – цвет сквибов.
Джеймс в ярости заорал, глядя на бесстрастный кусок ткани, отображающий все изменения, происходящие с членами Рода. Он задыхался от бессильного гнева, не имея возможности выплеснуть бешенство на виновника происходящего:
– Ненавижу!!! Ненавижу, сволочь!
В ушах звучал голос ненавистного выродка, зачитывающего свое завещание.
Себастиан и Доротея Поттеры росли в роскоши, не зная ни в чем отказа. Избалованные представители Золотой молодежи, получающие все, что хотят, по первому слову. Однако, это было не совсем так. Дети росли не в вакууме, они посещали учителей и получали прекрасное образование и не могли не заметить нестыковки в рассказах родителей. Кроме того, Себастиан заметил, что хотя он считается первенцем, НАСЛЕДНИКОМ его не называют. Родители от вопросов отмахивались, а Джеймс, придя как-то после очередного посещения Сириуса подшофе, даже дал пощечину сыну, после осторожного вопроса.