– Хорошо. Я согласен.
Через полчаса гоблины все приготовили, и дети, взявшись за руки, встали и громко и четко стали произносить слова Ритуала Изгнания.
Глава 44
Себастиан тихо плакал, прижимая к себе сестру.
Вот и все.
У него нет больше родителей.
Только что закончился Ритуал Изгнания.
Как же больно понимать, что это единственный шанс на жизнь!
Перед глазами стоял портрет Райвена, объясняющий, что сотворили его родители и чем это им грозит. А также, что будет с их потомками.
… Райвен хватал ртом воздух, не в силах заговорить. Остальные портреты выглядели не лучше, в Зале слышались только невнятные звуки. Наконец, минут через пять, Райвен смог взять себя в руки и перевести дыхание.
– ЧТО они сделали?! – просипел он. В ответ Себастиан еще раз зачитал свидетельство, составленное гоблинами и заверенное печатью Гринготса, свидетельствующей о том, что написанное – истинная правда и гоблины ручаются в этом своей честью и жизнью.
– Великая тьма! – простонал лорд, закрывая лицо руками. – За что? За что ты так караешь мой Род?!
Лорды и Леди Поттер тихо переглядывались, глядя на детей с ужасом, болью и жалостью. Райвен встряхнулся, карие глаза засияли золотом.
– Карлус! Сюда, немедленно!!! – прорычал лорд. На портрете немедленно объявился отец Джеймса. Райвен свирепо уставился на своего потомка, с трудом удерживаясь от рукоприкладства.
– Карлус! Что ты скажешь в свое оправдание?
Карлус вздохнул.
– Моя вина, Милорд. Я недоглядел, спуская ему шалости…
– Шалости! – рыкнул Райвен, сверкая глазами не хуже своего деда. – И ЭТО ты называешь шалостями! Поздравляю! Благодаря ТВОЕМУ попустительству Род практически уничтожен! Прочь с глаз моих!
Райвен прикрыл глаза и попытался успокоиться.
– Сейчас наша единственная надежда – это то, что Салазар проявит милосердие и поможет… – тихо произнес он, потирая переносицу. – Я знаю, дети, что вы не понимаете, во что вас втравили родители, и поэтому постараюсь объяснить.
Лорд помолчал, собираясь с мыслями, и стал неторопливо рассказывать, только желваки на скулах выдавали его напряжение.
– Дети – неприкосновенны. Это основной Закон Магии, который нельзя нарушать. Первенец – это надежда всего Рода на выживание, ведь нас мало и каждый потерянный Род – это невосполнимая утрата. Родители обязаны заботиться о своем ребенке, ведь это забота о будущем.
Лорд смотрел куда-то вдаль и монотонно продолжал:
– Твой отец был лишен звания Наследника, а это не просто слова. Это подтверждение факта, что данный маг не может представлять свой Род, и только у его детей есть надежда на получение Даров и Наследий. Джеймс, видимо, решил, что он самый умный, и сможет вернуть себе титул или, в крайнем случае, он перейдет к тебе. Узы Беара нерасторжимы при жизни, они спадают только в момент смерти, их даже наложивший не сможет отменить. Сковав таким образом своего первенца, Наследника, Джеймс попрал все законы и нормы морали. Пока его сын не знал о том, что с ним, у Джеймса был шанс, но узнав… – Райвен прикрыл глаза и помолчал, – узнав, Гарри привел в действие магический откат за преступление против своей крови. И этот откат в первую очередь ударил по тому, кто слабее – по вашей матери, – маг брезгливо скривился.
– Она станет сквибом, может, даже маглой, в лучшем случае – крайне слабой волшебницей. Следующими жертвами отката станете вы, так как вы дети и вы слабы. Последним откат затронет вашего отца. Потеря магии – это только начало, потом может проявиться все, что угодно: от Печати Предательства до Ошейника Отверженных или поражения в правах, в последнем случае вас ждет смерть. В любом случае наш Род прекратит свое существование… Единственное, что может вас спасти – изгнание преступивших закон из Рода.
Дети переглянулись, глаза Доротеи заполнились слезами.
– Неужели ничего нельзя сделать? – прошептала девочка. Маг тяжело посмотрел на нее:
– Дитя, они обрекли твоего старшего брата на смерть, растянутую на годы, а магия всегда наказывает адекватно, око за око. Узнав о произошедшем, вы тоже попали под Закон.
Дети переглянулись, решая свою судьбу. Нелегко и тяжело решать, зная, что выхода-то и нет. Себастиан вздохнул и печально взглянул на сестру. Та, помолчав, кивнула.
– Что нам делать, милорд?
Салазар внимательно рассматривал детей, бывших когда-то его братом и сестрой. Мальчик пытался быть сильным, пряча свои страх и неуверенность за гордо поднятым подбородком. Доротея тихо сжимала его ладошку, ища поддержку.