Утро. Министерство понемногу наполнялось жизнью, тихие коридоры заполнились клерками и посетителями. Установленный в центре холла барьер, огораживающий центр зала, засиял, и за ним стали появляться маги. Международные порталы срабатывали идеально, без накладок, маги степенно выходили за барьерчик и останавливались, чтобы подождать остальных. Наконец появилась последняя партия прибывающих, маги собрались и, провожаемые лично встречавшим их Фаджем, направились к Залу Суда.
Судьи прибыли.
Дамблдор мрачно смотрел на появившийся перед ним свиток, украшенный печатью Министерства Магии. Он осторожно дотронулся до свитка, и тот засиял, печать рассыпалась, а на запястье на миг вспыхнул браслет Обета.
Переждав приступ ярости и паники, Альбус развернул свиток и внимательно прочитал содержимое. Строчки прыгали перед глазами, когда до него медленно доходила ирония ситуации. Маг перечитал послание и, отбросив его в сторону, схватился руками за голову.
Все его приготовления не имеют смысла. Он готовился к суду Визенгамота, надеясь на свою власть, влияние и компромат (как же без него).
Реальность оказалась суровой. Недаром Слизерин, паскуда такая, ТАК многозначительно улыбался при последней встрече. Он знал, знал, что Визенгамот под пятой у Альбуса, знал и принял меры.
Это даже не Международный Суд Магов.
Это Суд Магии.
Старик злобно смотрел на свиток, уйдя в себя и не заметив, что за его спиной открылась дверь.
Маги, получившие повестки, реагировали по-разному. Кто-то радовался, кто-то пожимал плечами, кто-то метался в ужасе. Но все они чувствовали сковавший их Обет и не могли ему противиться.
Магические повестки находили своих адресатов везде, независимо от того, где находился нужный суду маг.
Невысокий полноватый маг с ужасом смотрел на свое запястье, где еще пару секунд назад полыхнул браслет Обета. Свиток, словно насмехаясь, развернулся, демонстрируя написанное.
Маг забегал по комнате, воя и заламывая руки, но выхода не было.
Так, скуля, он и аппарировал к Министерству.
В распахнутые двери чинно заходили маги, сортируемые на входе Невыразимцами, указывавшими, куда надо садиться. Настроение у входящих было разным: от ужаса до злобного удовлетворения и злорадства. Огромный зал постепенно заполнился под завязку. Невыразимцы внимательно оглядели зал, еще раз пересмотрели списки с явившимися, убеждаясь в полной явке всех указанных, и закрыли дверь, на которой тотчас засияли руны.
Теперь отсюда никто не сможет аппарировать, да и просто выйти не получится.
Сидящие на возвышении маги степенно поднялись.
– Господа, прошу встать! Суд начинается!
Все присутствующие встали, поклонились судьям и снова расселись. Маги напряженно смотрели на судей. Вперед вышел неизвестный мужчина в строгой черной мантии и объявил:
– Суд Магии открыт! Да свершится правосудие! Позвольте представить Судей…
Пока секретарь представлял магов, присутствующие сидели, как мешком стукнутые. Еще бы! В Англии, ставшей в последние полвека оплотом фанатизма с уклоном в светлую сторону (как ее понимал один Светлейший маг) уже давно не видели ни Мастера Некромантии, ни Магистра Магии Крови. Артефакторы превратились в миф, да и многие другие дары прятались и не развивались, опасаясь борцов со Злом.
А тут!.. Абсолютно не скрываясь, за столом сидели темные маги. Даже не так. ТЁМНЫЕ МАГИ, явно гордящиеся этим фактом. Присутствующие недовольно заворчали, но бдительно следящий за порядком секретарь, недовольно оглядев зал, наложил Силенцио, и маги успокоились. Пришлось.
Нервировал также находящийся в центре зала Дамблдор, выглядящий крайне недовольным и постаревшим.
– Итак, сегодня на Суде будет решаться судьба Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.
Зал взорвался, и секретарь снова наложил Силенцио, решив в этот раз его не снимать.
– Альбуса Дамблдора обвиняют в причинении намеренного вреда Магии и ее детям, в истреблении Родов, в развязывании войны.
Зал замер.
Маги застыли, услышав обвинение. Причинение вреда Магии. Самое страшное, что может быть. Это не взяточничество и даже не убийства.
– Это гнусная ложь! – бывший директор засверкал очками. – Я всегда радел о благе магов. А это обвинение просто чудовищно! Я всегда стремился к миру, вся моя жизнь посвящена борьбе со злом! Отвергаю!
– Силенцио! – недовольно посмотрел на него секретарь.
Джеймс с трудом аппарировал, очутившись прямо возле банка. Белоснежное здание величественно возвышалось над площадью, скрывая в своих недрах несметные богатства.