Хорхе не заставил себя просить дважды. Развернул шлюпку носом в море, удерживая её в этом положении вёслам. Хуан поднял рей. Надо было только дёрнуть тросик — и парус упадёт и примет ветер. Он был слаб, но достаточен для выхода из-под обстрела стрелами.
Появился молодой индеец с двумя товарищами. Они тащили корзины на палке и большую связку бананов, уже начавших желтеть.
— Пришёл еда! — прокричал индеец. — Дай подарок!
— Что мы можем им дать за эти подношения? — спросил Хуан. — Может, черпак или оловянную кружку?
— Хватит им и оловянной кружки, — неохотно отозвался Хорхе. — Как мы обмен проведём? Мне не хотелось бы приближаться к ним.
— И не надо. Посмотри туда, — и Хуан указал на берег, вдоль которого шло небольшое каноэ с тремя индейцами и молодой женщиной в середине.
— Карамба! Это мне не нравится! — Хорхе многозначительно посмотрел на оружие, аккуратно сложенное на банках шлюпки.
— На всякий случай бери топорик и кинжал, — предложил Хуан. — Я беру пистолет и шпагу. Рискнём!
Каноэ подошло к толпе индейцев, те немного погалдели, потом погрузили всё принесённое. Два индейца вместе с говорившим по-испански неторопливо погребли к шлюпке, оставив часть оружия товарищам.
— Гляди-ка, Хорхе! Почти без оружия идут к нам. Это занятно!
Каноэ толкнулось о борт шлюпки. Переводчик осмотрел содержимое лодки, улыбнулся почти беззубым ртом, проговорил:
— Что дать я? — И указал на горку продовольствия в пироге.
Хуан протянул оловянную кружку.
— Мало, мало! — пробормотал индеец.
Хуан встряхнул свой кафтан, показывая всю красоту его.
— Хорошо! Хорошо! Я брать твой дар, ты брать еда!
Второй индеец быстро перебросил свой товар в шлюпку, Хуан отдал своё.
— Ты хороша испана! Там плохо испана! — и указал на восток, где должны быть поселения испанцев.
— Далеко обходить этот мыс? — спросил Хуан и указал на берег, уходящий на запад.
— Один солнце.
— Спасибо, друг, — протянул Хуан руку индейцу. — Ты много нам помог.
Индеец пожал руку, сморщил лицо в подобие улыбки.
— Там город испана! Много испана! — Точно он сказать не мог, и Хуан понял это. Ещё раз улыбнулся и даже поклонился. Индеец был доволен.
— Хватит, Хуан! Поднимаем якорь! Пора!
Хуан предоставил Хорхе управляться самому, а сам помахивал рукой, прощаясь с гостеприимными индейцами.
— За каким чёртом ты с ними так, Хуан? Дикари — они и есть дикари! И нечего с ними церемониться! Давай за румпель!
— Тогда какого чёрта ты уже схватил кусок? Брось и подыхай от гордости и превосходства своей белой кожи, болван, как сказал бы один капитан!
— Чего это ты? Какая муха тебя укусила?
— Огромная и глупая, в придачу жадная, — вполне серьёзно указал на Хорхе, так и вытаращившегося на Хуана. — Надо хоть немного уважать человека. А эти тебе жратву привезли! Паршивая у тебя душонка, Хорхе! Это ты по-христиански так отзываешься об индейцах, что так благосклонно к нам отнеслись? — И Хуан зло отвернулся.
— С чего ты разошёлся? Мы из-за этих дикарей будем ссориться? Побойся Бога, Хуан! Успокойся, и не психуй!
— Думаешь, ты далеко ушёл от дикости? Смири гордыню! Если они не доросли до тебя в одном, то в другом ты далёк от них. И если ты этого не сознаешь, и не понимаешь, то представь себя в глухом лесу. Сколько дней ты там жить будешь? А они всю жизнь там и живут себе.
— Сам подтвердил, что они дикари! Словно звери живут в лесу!
— Хватит уж! Я тебя предупредил. Делай сам выводы. Мы должны всех людей уважать и не делать им зла. Не можешь творить добро — так не делай и зла!
— Ладно, ладно! Закусил удила! Будь по-твоему. Не стоит их приплетать к нашим отношениям, Хуан. Добро — так добро!
Они несколько часов почти не разговаривали. У обоих в середине скрёб неприятный осадок. Хорхе просто примирился с Хуаном, скорее всего не сделав ни одного вывода из их спора. Хуан в который раз осознал, как далеки белые люди до понимания общности людей разных народов.
Два дня спустя при свежем ветре со шквалами и дождями, что периодически обрушивались на одиноких путников, они наконец увидели на берегу разбросанные хижины явно белых людей.
Остановили пирогу индейца с женщиной, спешащих по своим делам.
— Что за городок, приятель? — прокричал Хуан настороженному индейцу.
Тот помедлил, но всё же ответил на ужасном испанском:
— Каруапа! Каруапа! — И махнул в сторону посёлка рукой.
— Ничего не понять! — возмутился Хорхе. Хуан подтвердил его слова кивком и направил шлюпку к гавани.