Мира посмотрела на Хуана потемневшими глазами.
— Значит… — пробормотала Мира в растерянности.
— Да! Она твоя сестра, Мира! А дон Рисио твой отец. И это ещё не всё! Есть ещё твой брат Рассио де Риосеко. Они живут на асиенде в часе езды от Понсе. И это ещё не всё, если хочешь.
— Хочу! Конечно, хочу! Говори же!
— У бабки Корнелии был сын. Его отец тоже дон Рисио де Риосеко. Но сын давно уже где-то пропал, и сведений о нём нет.
— Господи! Как всё запутанно и сложно в этой жизни взрослых людей! — Мира в растерянности опустила голову.
Хуан молчал, наблюдая за девушкой. Понимал, как тяжело и трудно всё это воспринять и переварить юной голове.
— И что теперь? — наконец спросила девушка беспомощно.
— Ничего, — убеждённо ответил Хуан. — Ты получила то, что хотела предоставить тебе бабушка. Больше тебе ничего от них не потребуется. Ты без них жила почти пятнадцать лет и дальше отлично проживёшь.
— Выходит, те деньги взяты с… — Она не договорила, не решаясь произнести нужное слово.
— Да. Так захотела бабушка. А я помог это совершить. Ты получила причитающееся тебе по праву рождения. И я не вижу здесь никакого греха. Разве что на моей душе.
Мира вскинула голову на Хуана. Глаза смотрели пронзительно, жёстко. Хуану стало неприятно, и он отвернулся. Стал складывать бумаги.
— Откуда такая фамилия, Хуан? Фонтес?
— Этого я не знаю. Наверное, твоя бабушка хотела засекретить тебя, боясь мести или чего другого. Так оно и вышло. Тебя долго искали, но не могли понять, что та Эсмеральда Фонтес и есть глупая девчонка, гоняющая по улице босиком в драном платье с оборванцами.
— Потому меня бабушка и отправила на край улицы в погреб?
— То-то, девочка моя! И я не уверен, что и сейчас тебе не угрожают. Например, эта Габриэла, сестра твоя.
— Она знает про меня? Ну, что я её сестра?
— Конечно! Вот братец, думаю, ничего не знает. И мне непонятно, почему Габриэла ничего ему не рассказала. Хотелось бы выяснить, да не хочу об той сеньоре и думать!
— То-то мне не понравилась она сразу!
— Это не поэтому, моя милая! — улыбнулся Хуан, и Мира покраснела, сообразив, что Хуан догадался о причине её неприязни. — Однако ты не знаешь, что после вашего отъезда она вновь посетила ваш дом и раскрашивала хозяйку. Та заявила, что вы уехали по дороге в Кагуасу. Как вы оказались здесь?
— Это я так придумала! Боялась, что она будет искать меня, и запутала след. Уж очень она меня напугала!
— Ты умненькая девочка, Эсмеральда! Молодец!
— Не называй меня так, Хуан. Это имя мне не нравится!
— Ладно уж! Не буду, — Хуан тихо чмокнул её в бархатную щёку. Она повернула лицо к нему и подставила губы.
— Ну и хитрюга ты, Мира! — вздохнул Хуан, оторвавшись от её губ. — Так понравилось целоваться?
— Очень часто думала об этом, — призналась Мира. — Я не слишком вульгарна?
— Ты так очаровательно наивна и непосредственна, что… Но никак не могу смириться с таким поворотом в наших отношениях. Смутно мне на душе. Почти стыдно, милая девчонка!
— А мне нисколько! Я очень довольна и благодарна тебе, что твой лёд наконец растаял.
— Ты хоть видела этот лёд? — усмехнулся Хуан, не решаясь ничего большего, как обнять за талию.
— Откуда? Но ты сам мне рассказывал про него. Разве забыл?
— Ничего я не забыл! Теперь вспомнил. Когда-нибудь я тебе его покажу.
— Где ж ты его возьмёшь? — удивилась Мира.
— Подниму высоко в горы, к самому леднику, и ты попробуешь его и посмотришь. Ещё и на санках покатаешься.
— На санках? Что это такое и как на них кататься? С горы?
— С горы, естественно. Красота! Пальцы так замерзали, что ничего не чувствовали, а потом болели до крика.
— Какой ужас! И это вам нравилось?
— Ужасно нравилось, Мира! Весело, шумно, а дома тут же валились на печь под кожух спать.
— Спать на печи? Разве так можно? Поджариться можно!
— У нас на севере такие печи строят из кирпича, что там, на верху можно свободно лечь три человека. На дворе мороз страшный, а на печи жарко. Здорово! Посмотрела бы!
— И не подумаю! Такой холод я не выдержу. Брр-р-р!
— Наденешь шубу на меху, воротник выше головы, на ноги валенки — и можно не бояться никакого мороза! Только нос и щёки береги. Отморозишь!
— И что будет тогда?
— Сильно болеть будут, а то и вовсе отвалиться может, например, нос. Как у кого побелеет нос или щёки, кричат, чтобы оттирал снегом. Тогда всё покраснеет и долго не мёрзнет.