— Что дало тебе так думать? — удивилась подруга. — Ты того сеньора хорошо знала? Расскажи!
Габриэла неопределённо пожала плечами, но всё же ответила:
— Знала, конечно! В какой-то мере всё и произошло из-за меня, Лиси.
— Как интересно! Это тайна? Жутко интригующе!
— Тайна, о которой мне не хочется распространяться… даже с тобой.
— Ну, прошу тебя, Габи! Я сгораю от любопытства и возбуждения! Он хороший был любовник?
Габриэла бросила мимолётный взгляд на подругу. В глазах можно было подметить проблески страха и неуверенности.
— Не проси, Лиси! Я не могу этого сделать. Прости.
Подруга немного обиделась, но настаивать не стала. Зато вскоре в обществе поползли слухи и сплетни о таинственном воздыхателе Габриэлы. Сама Габриэла ничего не поясняла, загадочно усмехалась, давая пищу для дальнейших пересудов и сплетен. Это хоть как-то разнообразило довольно скучную жизнь Габриэлы.
— Габи, — приставала Летисия к подруге, — почему ты не устраиваешь приёмов в своём доме? Это было бы так интересно!
— Не забывай, что в доме ещё траур. К тому же я только распоряжаюсь теми средствами, которые пока не принадлежат дону Андресу. А их не так много. Приходится довольствоваться малым. Это так унизительно, Лиси! Я постоянно в плохом настроении из-за этого.
— Я не считала дона Висенте таким прижимистым.
— Ты не знаешь стариков! А после кончины доньи Анны он и вовсе застыл в своей скорлупе, спрятался, что краб в раковину. Даже выглянуть не хочет. Всё ждёт приезда сына. Это меня угнетает, дорогая!
Очень скоро Габриэла отдала предпочтение одному идальго, по её сведениям, весьма богатому и большому любителю женщин и флирта. И по этому поводу говорила своей подруге Лиси:
— Меня вполне устраивает его непостоянство.
— Я тебя не понимаю, Габи! Это так непохоже на общепринятое!
— Мне от него нужно только несколько дорогих подарков. Уверена, что я легко этого добьюсь, а потом он сам остынет к нашему обоюдному согласию.
— Ты меня удивляешь, Габи! Что тебя толкает так поступать?
Габриэла мило улыбнулась. Открывать все карты не входило в её намеренья. Потому заметила неопределённо:
— Пока ничего не могу тебе сказать, милочка. Сама ещё не всё поняла в своей жизни. Но деньги, на мой взгляд, самое ценное в жизни.
— А любовь? А счастье совместной жизни с любимым человеком? Разве это тебя не привлекает, Габи? Я бы многое отдала за такое!
— Нет, я так не считаю. При больших деньгах я смогу создать для себя любую жизнь. В том числе и счастливую.
Летисия задумалась, потом е сомнением покачала головой.
— Не могу с тобой согласиться, моя дорогая Габи! Это не для меня.
— Тогда нам с тобой нет смысла обсуждать подобные дела в моих отношениях с мужчинами. Мы слишком разные.
После долгого ухаживания дон Мартин сломил «сопротивление» Габриэлы и завладел её вниманием окончательно. Но лишь после нескольких дорогих подарков, она соблаговолила отдаться этому сеньору, обыграв страстью и нежностью их связь.
— Габи, дорогая! — шептал он на ухо новой любовнице. — Ты так много для меня значишь! Ты очаровательно чиста и непорочна!
Габриэла вспомнила, что этот сеньор недавно приехал из Гаваны и наверняка ещё не в курсе её известных отношений с доном Висенте. Или дон Мартин просто этим не интересуется, довольствуясь новой женщиной.
— Мартин! Ты меня смущаешь своим напором и страстью. Я ничего подобного не испытывала! Но я боюсь, что скоро ты охладеешь ко мне!
— Не стоит ничего бояться, любовь моя! Мы довольны друг другом, чего же нам бояться? Где я найду такую обворожительную женщину? — он опять принялся расточать свои ласки.
Габриэла всё воспринимала, словно неопытная девственница, что приводило дона Мартина в восторг.
Летисия, узнав о начале романа с Мартином, загорелась страстным желанием узнать подробности их связи.
— Милая Габи! Ну что у вас с Мартином? Как он?
— Всё идёт отлично, моя милашка! — развязно ответила Габриэля. — Уверена, что на месяц его хватит, а там пусть идёт ко всем чертям!
— Неужели такой представительный сеньор, красивый, не заставил твоё сердце воспылать страстью?
— Почему? Было совсем не так плохо! Даже наоборот, моя дорогая! Но страстью даже не пахнет. Во всяком случае, я так считаю.
— Ты странная женщина, Габи! Я тебя не пойму.
— И никогда не поймёшь! Ты раба своей семьи, в тебе нет огонька, не говоря о настоящем пламени страсти. Это что-то такое возвышенное, всепоглощающее, что оно захватывает тебя всю целиком и ничего не оставляет взамен!