К полуночи гроза ещё не утихла. Но усталые контрабандисты уже спали сном праведников.
Утро оказалось лучезарным, промытым бурным дождём, сдобренное весёлыми криками птиц. Лодка одиноко стояла у причала, накрытая парусом, слегка покачиваясь. Быстро погрузились в лодку, готовясь к плаванию. Впереди был ещё один день под палящим солнцем.
— Сеньор, надо поспешить, — заметил хозяин лодки, указал кивком на заходящее солнце. — Трудно будет в темноте входить в бухту. Я тут всего раз был. И то давно, в молодости.
— Как раз наоборот. Мы не спеша пройдём город и войдём в речку саженей на двести. Лучше выше. Там и выгрузимся.
— Сумеем ли, сеньор? Темно будет.
— Я сумею, хозяин, это моё дело. Я уже обследовал речку. Кончится отлив, и мы спокойно войдём.
Редкие огни города медленно проплывали по правому борту. Вот и устье. Хуан сел на корму, остальные спустили парус и взялись за вёсла.
— Хватит! — Он встал, всматриваясь в темноту берега. — Пристаём.
Сын хозяина спрыгнул в воду и со швартовым канатом в руке вылез на берег. Лодку притянули ближе, привязали к стволу пальмы.
— Костёр палите, ребята, — распорядился Хуан. — Вы ужинайте, а я пойду в город. Растра приведу мулов, погрузим всё на них. Сиро, смотри не обнаружь груз перед любопытными. Гони всех!
Хуан по отыскавшейся тропинке пошагал к окраине города. Через мост прошёл в сам город и поднялся к своему дому.
В окнах огней не было, и Хуан осторожно открыл дверь, зная, как это делается. Ступая без сапог, пробрался в свою каморку и тут же улёгся спать. Он с удовольствием вдыхал знакомый запах своей подушки, улыбаясь завтрашнему удивлению и радости домашних, когда он выйдет к ним на завтрак.
Очень хотелось побывать в комнате Миры. Но она спала вместе с Томасой, а это всё меняло. Он так и заснул, с улыбкой на лице. Усталость брала своё.
— Боже! Это же Хуан! — вскочила Томаса, тут же покраснев от удивления и возбуждения. — Откуда вы взялись?
Мира медленно поднялась из-за стола и потом прыжком бросилась к тому на шею, впившись губами в его небритую щёку.
— Ты что, спал у себя? А мы ничего и не слышали! Почему не разбудил?
— Зачем? Вы спали, я устал. Поспешил отойти ко сну. Ничего не произошло?
— Произошло, сеньор! — стоял Пахо в ожидании внимания. — Дом наполовину готов! Осталось достроить второй этаж и крышу. Остальное — мелочи! У вас всё получилось?
— Пока получается, Пахо. Посмотрим, что дальше будет. Ладно, я голодный! А потом у меня много дел. Сегодня же необходимо их завершить.
— Опять дела, Хуанито? — Мира просительно смотрела своими большими глазами. Хуану захотелось отменить все свои задумки на сегодня, но не решился.
— Надо, Мира! Надо. Иначе у нас могут возникнуть много неприятностей. Ты ведь не хочешь этого?
— Ты ничего не говорил о неприятностях! — насторожилась девушка. — Можешь рассказать о них? Или опять это не моё дело?
— Не твоё, моя ненаглядная девчонка! Тебя не должно это касаться. А мне необходимо зарабатывать деньги, — он посмотрел на Томасу, жадно слушающую их разговор.
Улыбнувшись, Хуан подумал: «Эта девочка так и впитывает всё, что касается денег. Интересно, что она может надумать своими затуманенными мозгами?» А вслух сказал:
— Как бы нам пристроить эту любительницу бродяжничать? Уже давно кто-то ждёт её в свои чертоги, а! — И он лукаво посмотрел на немного смутившееся лицо и вдруг позеленевшие глаза. Это означало, что она взволнована, как уже заметил Хуан.
— Вы хотите от меня избавиться, дон Хуан? — с наигранной надменностью спросила Томаса, но доля правды в её словах явно слышалась.
— Не избавиться, а пристроить, как я выразился, моя Томаса. Пора тебе подумать и о своём будущем. Без своей семьи трудно жить одинокой девушке.
— Правда, Хуанито! — всплеснула рукой Мира. — Мы подыщем Томасе хорошего жениха, и она заживёт собственным домом. Чудесно! Тома, ты представляешь это себе? Мы будем ходить к тебе в гости, вы к нам. Здорово!
— Думаете, я выйду за кого угодно? Не надейтесь! Только за богатого, красивого и молодого! На другое я не соглашусь, сеньоры! — она с горделивой усмешкой вскинула свою белокурую голову.
— Глядите, как заговорила! — чуть не вскочил Пахо со скамьи. — Давно замухрышкой скакала по трущобам? Ха-ха! Это ж надо так выставляться!
— А ты не лезь своим чёрным рылом в белое корыто! — чуть не взвизгнула Томаса и брезгливо сморщила свой тонкий нос.
Хуан строго глянул на Томасу, помолчал немного, проговорил хмуро:
— Пахо, сегодня ты будешь мне помогать в делах. Дашь девчонке работу на весь день в огороде. Пусть испачкает свои белые ручки. И весь день не подпускать её к «белому корыту», как она выразилась! — последнее относилось к Мире, которой тоже вовсе не понравилось замечание Томасы.