Хуан, услышав о предложении ехать на Ямайку, бурно отказался и ни за что не хотел даже обсуждать это.
— Целый месяц потратить неизвестно для чего! Нет, мои дорогие! Я не могу. Можешь ехать одна, Томаса! Это твоя жизнь. Мы с Мирой достаточно сделали для тебя, и больше нет возможности опекать тебя!
— Хуанито! Это же так важно для Томасы! — Мира умоляюще смотрела на жениха, а потом вдруг проговорила решительно: — Там могли бы и обвенчаться. Сразу две пары! Интересно будет! И расходов меньше!
— Не пытайтесь меня соблазнять, девчонки! Я не поеду! Больше об этом не смейте со мной говорить!
Когда Хуан вышел, Мира с хитрой усмешкой заметила:
— По тону его ответов можно предположить, что его можно уговорить. Пусть твой жених пообещает ему выгодный договор на поставку в Испанию большой партии сахара или ценной древесины. Это может сработать.
— Молодец, Мира! Сегодня же об этом заявлю Фауро. Пусть и для Хуана что-нибудь сделает. Это просто должно быть его обязанностью!
— Не вздумай пересаливать, Томаса. Думай о своей выгоде. Это ведь самое важное для тебя!
— Естественно! У меня нет тех денег, что у тебя. Мне ли не думать об таких вещах? Они для меня чуть ли не самые важные!
Два дня спустя у Хуана был длительный разговор с Фауро. Тот самым серьёзным образом обещал всяческую помощь в организации договора о поставках, пообещав:
— Мои родители не очень богатые помещики, но и других можно привлечь посулами удачной сделки. Вы никак не прогадаете, дон Хуан! Мы дружим семьями с одними соседями. Уж они-то никогда вам не откажут. Едемте!
— Хорошо, дон Фауро! Я подумаю. Обещаю, что долго думать не буду, — Хуан обещающе улыбнулся.
Через несколько дней Томаса влетела к Мире и с порога закричала:
— В порт пришло небольшое судно! Идёт на Ямайку! Через два дня! Что у Хуана? Он договорился с Фауро?
— Почти, Томаса! — заволновалась Мира. — Сегодня же приложу все силы, чтобы его убедить. Думаю, он согласится.
— Я буду молиться за это, Мира, подруга моя любимая! — Томаса приникла губами к бархатной щеке девушки.
— Стоило столько времени упираться, Хуанито, чтобы в конце концов согласиться. Отпиши своему компаньону, что задержишься на месяц по делам. Обещай золотые горы, но напиши, и поедешь с чистой совестью, мой дорогой Хуан!
— И всё же душа не лежит у меня к этой неожиданной поездке! Не к добру она! Чует моё сердце!
— Я ничего не чувствую, а ты о каких-то своих чувствах говоришь! Успокойся и поспеши подготовиться. Хотя это мне больше надо, — Мира мило улыбнулась, звонко чмокнув его в щёку, подставила губы в ожидании его поцелуя.
Судно, подняв все паруса на двух своих мачтах, грациозно выходило из гавани Санто-Доминго. Четверо пассажиров любовались городом и ранним утром. Сиреневые горы едва виднелись в полупрозрачном тумане. Лёгкий бриз рябил воду бухты, всё складывалось великолепно. Лишь один Хуан был немного сосредоточен и молчалив. Он нервно теребил эфес шпаги, нацепленной на перевязи по случаю праздничного отплытия.
Мыслями он был в Аресибо. Он скучал по Луисе, Пахо, который должен был играть свадьбу. И теперь он ничего этого не увидит! Он глянул на возбуждённое лицо Миры, на бледное лицо Томасы и подумал, что для этих девчонок нет никаких забот кроме одежды покрасивей, украшений и внимания в обществе.
Судно вышло из бухты. Струя свежего ветра ударила в полотнища парусов. Длинная волна качнула судно, и с лёгким креном на левый борт оно заспешило в сторону Ямайки. Синева моря и приятная прохлада зимнего ветра отодвинула жару. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко и не палило, хотя в это время года особой жары и не предвиделось, особенно в море.
Попутный ветер позволял старенькому судёнышку в девяносто тонн иметь ход в восемь узлов. Кильватерный след далеко виднелся за кормой. Качка почти не ощущалась.
Ночью Мира неожиданно проснулась. В полной темноте она вперила глаза в окно, но почти ничего не увидела. Было почти тихо. Лёгкий скрип снастей, шаги вахтенных на палубе. И колотящееся в тревоге сердце. Что-то неясное, страшное и неотвратимое снилось девушке. Она тронула Томасу, спящую рядом.
— Ну чего тебе? — капризно спросила та сонным голосом. — Спи! Ещё темно!
— Мне страшно, Тома! Что-то должно произойти! Я хочу к Хуану!
— Не дури! Что может произойти? Погода тихая. Даже не сильно качает. Я побью тебя, если ты не оставишь меня в покое! — и повернулась спиной.
Беспокойство не проходило. Мира встала, накинула на плечи халат и ощупью вышла на палубу. Дверь каюты, где спали мужчины, была напротив узкого коридорчика. Она поколебалась с минуту. Прислушалась. Обычные звуки ночной корабельной жизни.