Плот наконец выровнялся и тяжело потащился к берегу, как предполагали Хуан и капитан.
Начался дождь, укрыться было негде, люди дрожали от холода, стуча зубами и моля Господа побыстрее избавить их от мучений и страхов.
Вскоре дождь перерос в ливень, и он продолжался почти до рассвета. Но, словно встречая новый день, он прекратился довольно быстро. Море постепенно расширяло горизонт. Скоро можно обозреть всё пространство вокруг. Земли в обозримом пространстве видно не было.
— Однако мы неизвестно где, капитан! — с недоумением и страхом проговорил Хуан, обводя рукой горизонт. — Надо быстрей определиться. Хотя бы по заре.
— Видимо ветер за это время изменился, дон Хуан, — заметил капитан, оглядел бледную полоску на востоке. — Скорей всего нас отнесло дальше на запад. Ветер как раз дует от восточных румбов.
Хуан вынужден согласиться, заметив:
— Ну-ка, капитан, подправьте паруса. Я переложу руль на нужный курс севернее. Посмотрим, сумеем ли мы выдержать такой. Ветер может нам этого не позволить.
— Придётся идти на северо-запад. Это всё же лучше, чем тащиться вдоль побережья. Так мы, может быть, и два дня не заметим земли.
— Не каркайте, капитан! Боцман, — позвал Хуан, оглядев результаты его работы с парусами, — сади людей на вёсла. Иначе мы долго будем болтаться здесь!
Плот двигался под низкими тучами. Постепенно теплело, стало пробиваться солнце. Гром уже не грохотал и шквала больше не предвиделось.
— Что, орехи наши не смыло? — спросил Хуан. — Хоть чуточку перекусить бы!
— Милосердный Боже! Они целы! Кто это их так крепко привязал в корзине? — Фауро бросился к корзине, порядочно растрёпанной, но сохранившей содержимое в ней. — Дон Хуан, всё выдать?
— Выдавай, сеньор! Чего их беречь? Боцман, посади девчонок на снасть для рыбалки. Вдруг что и попадётся!
Туман совсем растаял, ветер был слабым, гребля кое-как позволяла выдерживать нужный курс. Но гребли вяло, неохотно, с трудом ворочая грубые вёсла.
Минул полдень. Настроение подавленное. Земли до сих пор никто не приметил. Капитан поминутно вставал и вглядывался в горизонт. Потом проговорил:
— Наш островок находился как раз против полуострова. И если нас отнесло за него на запад, то нам нескоро доведётся увидеть землю.
— Это почему же? — поинтересовался Хуан.
— Тогда надо ещё залив перейти. А это миль сорок. Для нас это достаточно много и долго. Хорошо бы взять на северо-восток, да это невозможно. Надо ещё течение проверить.
Это заявление сильно обеспокоило Хуана. Ещё вытерпеть день будет очень трудно. Хоть вода ещё имеется — собрали в дождь. На три дня хватит.
Ко всему никто не мог поймать в море достаточно рыбы. За весь день только два рыбины, которые тут же слегка обжарили на костре и поели. Хуан отказался от своей доли в пользу Миры. Та уже знала, что спорить бесполезно.
Ночь сверкала звёздами. Ветер опять едва шелестел в пальмовом парусе. Хуан почти всю ночь провёл на вахте. Он с товарищами подгребали немного. По его расчётам плот всё же иногда двигался в нужном направлении на северо- восток. К концу ночи показалось, что течение изменилось на более благоприятное. Плот, тяжело покачиваясь, медленно двигался куда следует. Надежда у Хуана возликовала и он выпил большую кружку воды. Больше есть нечего.
Утром ветер стих совсем. Гребли неторопливо, часто меняясь. Потом неожиданно задул от зюйда.
— Ребята, Господь нас услышал! — Хуан восторженно подтягивал снасти паруса. — Глядите, как пошёл наш плотик! Молите Всемилостивейшего о продолжении этого ветра! Так мы скоро и берег узрим!
На радостях даже девушки взялись за вёсла, сменив уставших мужчин.
— Тебе хорошо, Мира! Ты вчера поела, а я едва весло держу в руках, — Томаса с явным озлоблением бросала взгляды на подругу. — Зачем заставляешь и меня таскать эти доски?
— Не бурчи! Работай и молчи. Или пой песни. Это самое лучшее. — Мира начала напевать что-то задорное. Постепенно голос её окреп, и она уже в полную силу лёгких пела песню своей улицы, вспомнив вдруг её слова и мотив.
Хуан с удивлением заметил, что она вполне прилично поёт. Подошёл и стал подпевать, не всегда впопад, не зная слова наперёд.
— Хуан, ты всё путаешь! Перестань, а то и меня сбиваешь! — Мира улыбнулась полными губами, обнажив мелкие зубы, у Хуана мелькнула мысль, что она улыбается очень приятно, откровенно, доброжелательно.