— Не такой уж и молодой донья Габриэла, — серьёзно ответил дон Элиас. — У меня за плечами уже тридцать семь лет! И я не полковник, а подполковник. Не дорос ещё до тех высот, которые вы мне прочите.
— О! Вы почти ровесник моему брату! Он тоже служил на флоте, но… семейные дела принудили его подать в отставку.
— Интересно! Можно узнать его фамилию? У меня отличная память и я мог бы его вспомнить, сеньора.
— Его зовут Рассио де Риосеко, сеньор.
— Рассио? Из Понсе?
— Вы его вспомнили, дон Элиас?
— Не только вспомнил, донья Габриэла! Мы с ним почти друзья. Жаль, что он уволился. Мог бы уже быть майором, как и я совсем недавно. Чем он занимается?
— Дела у нас пошли плохо. Наши родители умерли. Долги, закладные… Ну вы должны понимать меня.
— Сожалею. Весьма сожалею! Мы, возможно, зайдём в Понсе на день-два. Но я не могу этого обещать. Всё зависит от адмирала. Хотелось бы встретиться с доном Рассио. Вы, я слышал, замужем?
— Да, — ответила Габриэла с видом утомлённым и растерянным.
— Вы чем-то опечалены, донья Габриэла? — Подполковник озабоченно наклонил к ней голову. — Могу я чем-нибудь вам помочь?
— Что вы! Чем вы можете мне помочь? Дело в том, что мой муж покинул меня, и уже несколько лет живёт в Гаване. Приезжать никак не хочет. Я вроде вдовы при живом муже. Хорошо, что в деньгах я не очень стеснена. Даже брату могу немного помочь.
— Печально, — мрачно согласился дон Элиас. — Он женат, Рассио?
— Мы давно не получали писем, дон Элиас, — Габриэла помрачнела. — Полагаю, что нет. Слишком трудно идёт восстановление асиенды.
— Кстати, мы долго намерены простоять в Санто-Доминго, донья Габриэла. Туда можно было бы захватить ваше письмо к мужу.
— Вернее сказать от дона Висенте. Я не собираюсь ему писать. Он меня больше не интересует, дон Элиас.
— Так плохи ваши отношения, донья Габриэла?
— Я думаю, что примирения не произойдёт, — ответила убеждённо женщина. — А относительно письма до Санто-Доминго я скажу дону Висенте. У нас с ним отношения хорошие с самого начала. Но он сильно постарел после ухода сына.
Дон Висенте воспринял сообщение о Санто-Доминго с интересом и даже оживился, заметив неожиданно:
— А ведь там у меня живёт родная сестра, донья Алисия. Она на два года меня старше, и муж её давно умер. Хорошо бы навестить её. Когда ещё представится такой случай? Что скажешь, Габи?
— Никогда не задумывалась над поездкой на Эспаньолу, дон Висенте.
— Может, встряхнём стариной, а? — он весело подмигнул, поник вдруг и добавил грустно: — Я шучу, дорогая Габи. Но мысль ко мне прилипла. Ты подумай. Мне одному не с руки пускаться в такую даль.
— Какая же это даль? Всего-то неделя пути, самое большее.
— Это верно. Я ещё подумаю, но и ты реши, что мне ответишь.
Габриэла снисходительно улыбнулась. Она ничего не могла предложить свёкру, но и обидеть не хотела, а заметила неопределённо:
— Вы должны учитывать, дон Висенте, что корабль ведь военный, и на нём не так просто устроиться. Нужны большие связи с адмиралом. И времени у вас мало для решения этого вопроса.
— Пошлю записку сеньору губернатору и адмиралу. Уверен, что они мне не откажут. Сейчас и напишу. Поищи, Габи, кого отправить с письмом.
За два дня до снятия флотилии с якорей, дон Висенте получил ответ.
— Габи, Габи! Слушай меня! Губернатор уже договорился с адмиралом взять нас с тобой до Санто-Доминго! Это же великолепно! Я увижу мою дорогую Алисию! Боже! Как я разволновался! Позови слуг, прошу тебя, Габи!
Сан-Хуан потонул в сетке дождя. Флотилия осторожно выбиралась из гавани. Дон Висенте и Габриэла получили одну каюту, что их вполне устраивало. И сейчас каждый высматривал в окно смутные очертания домов, постепенно тонущих в тумане мелкого дождя. Прошли форт, отсалютовали залпом и вышли в открытое море. Волна загрохотала в борт, корабль закачало. Сзади тянулись другие три судна, и наблюдать за ними было интересно и романтично.
— Как давно я не плавал на таком большом судне, — говорил дон Висенте с грустью в голосе. — По молодости всё представлялось намного значительнее, интереснее. Теперь меня мало что захватывает. Вот только свидание с Алисией неожиданно взволновало меня, Габи.
— Вы так странно выражаетесь, дон Висенте! Больше не пугайте меня таким образом. Будто вы готовитесь умереть! Рано вам об этом думать! Грех это!
— Милостивый Боже! Об этом никогда не рано поразмыслить, Габи. Это единственное, что неотвратимо свершится во славу Господа нашего.
— Нет, нет! Лучше помолчите, дон Висенте! Это меня пугает и настраивает на мрачные думы, а мне хочется думать о весёлом. Правда, погода к этому вовсе не располагает. Надеюсь, Санто-Доминго встретит не таким дождём.