— Откуда вино, сеньоры? Из какой провинции Испании?
— Ха! Нам без разницы, парень! Хорошее? Берёшь? Не пожалеешь!
— Поговорим завтра, капитан. Сегодня я в гостях у вас и намерен отведать всего самого лучшего, — Хуан обвёл скупым жестом руки стол с дорогими блюдами, серебряными ложками и кубками. И вообще каюта была убрана шикарно, но без всякого понятия о вкусе, что и понятно.
— Глядите, какой он серьёзный! Ха! Ты, наверное, забыл, что не я у тебя на борту, а ты здесь! А здесь я бог и царь! Ха! Понятно тебе, парень? Мне Мальгас сказал, что ты не испанец. Только поэтому я решил вести дела с тобой. А, если не секрет, кто ты?
— Земля, где я родился и рос, капитан, вряд ли вам известна. Потому скажу, что моя родина на востоке. У реки Днепр. Слыхал такую?
— Не припомню. Ха! Да чёрт с ними, землями! Сейчас наша земля тут, как и море! Выпьем за успех сделки, пока испанцы снабжают нас отменным вином!
В молчании выпили. Закуски были под стать вину. Балык, фрукты и отличное мясо на вертелах. Хлеба не подали. Хуан понял, что и у пиратов с хлебом дела плохи.
Лишь ближе к полночи Хуан оказался на своём судне, так и не поняв, что побудило капитана пиратов пригласить его на попойку.
Бласко сделал предположение, что пираты прощупывали его и теперь обсуждают свою позицию с ним.
— Смотрите в оба, что-то мне не очень хотелось бы доверять им. Народ у них не обязательный.
Хуан не стал спорить. Голова слегка шумела, и он поспешил лечь спать.
С утра начался осмотр грузов. Больше всего Хуана удивили рулоны английского сукна и брабантских кружев. Остальное не вызывало удивления.
К вечеру капитан Пьерон пригласил Хуана к себе. Опять вино, но уже не в таком количестве. Больше говорили о деле.
— Я тебе сколько раз должен повторять, что меньше чем за шесть тысяч и не рассчитывай получить товар! — капитан осушил третий кубок и налил четвёртый. Лицо его покрылось по́том и раскраснелось.
— Капитан, вы и меня должны понять. Что я буду иметь, коль столько золота отвалю, не получив даже крох прибыли? Это не разговор. Самое большее, на что я рассчитывал — четыре тысячи, — Хуан осторожно отпил глоток. — У меня больше и нет.
— А ты не думал, что я могу просто отобрать твои жалкие четыре куска? — капитан вперил наглые глаза в Хуана.
Тот спокойно поставил кубок на стол, не отводя глаз.
— Капитан, какие же они «жалкие», если вы за них торгуетесь? К тому же, кто, кроме меня, купит у вас товар? Товар, не спорю, отличный, да только происхождение у него сомнительное.
— Да я в любом порту этот товар сбагрю, никто и не посмотрит!
— Капитан, где же вы видите тут порт? — Хуан развёл руками. — Да и порты тут все принадлежат испанцам. Вы и сами знаете, что никакой порт тут вас не примет, если конечно, не хотите, чтобы вас вздёрнули. А товар сам по себе… он не превратится в те весёленькие золотые монетки, его ещё нужно продать!
Капитан отвёл глаза, шумно отпил из кубка.
— Да, сеньор, а тебе пальцы в рот не клади… — он хмуро зыркнул на Хуана. — Но всё же я не намерен отступать!
В таком духе они проспорили ещё час. Уже стемнело, когда капитан наконец сдался и согласился на четыре тысячи шестьсот песо золотом.
— Можешь с утра выбрасывать балласт, — рыгнул капитан, прищуренными глазами посматривая на Хуана. — Завтра начнём погрузку.
Работа закипела с восходом солнца. Шлюпки сновали между судами, стрелы поднимали тюки, бочки, корзины и ящики, матросы укладывали всё это в трюме, а судно медленно оседало, вода приближалась к ватерлинии.
К концу недели весь груз перегрузили. Матросы наловили нескольких черепах и пир перед отплытием устроили знатный. Обе команды веселились всю ночь, и Хуан опасался, что без происшествий не обойдётся.
Так и случилось. Возникла драка, причины которой никто потом не смог, ни вспомнить, ни определить. Один человек оказался подрезан, и Хуан выхватил шпагу, стремясь предотвратить дальнейшее побоище.
Один из пиратов пренебрежительно отстранил Хуана в сторону, пригрозив большим тесаком. Хуан ощетинился шпагой. Сзади схватили его, вырвали его оружие, но он сумел освободиться.
Тот помощник капитана, что пил с ними в первый вечер, приблизился к нему. Дыша винным перегаром в лицо, произнёс зловеще:
— Не трепыхайся, цыплёнок! И закрой пасть, пока цел! — и растопыренными пальцами толкнул Хуана в лицо.
Ярость брызнула в лицо Хуану. Он потерял контроль над собой, и его рука с вытянутыми пальцами молниеносно ткнула пирата под подбородок. Рёв возмущения и одобрения одновременно прокатился по палубе.