— Ты чем-то недовольна, моя голубка? Это я виновен?
— Нет, дорогой! Совсем другое. Пустое, не обращайте внимания, дон Висенте! Это завтра же пройдёт бесследно.
— Ты не представляешь, сколько восхитительных минут ты мне доставила, Габи! я с ужасом думаю, что это может закончиться когда-нибудь!
— Разве так необходимо заканчивать? — приподнялась она на локте.
— Что ты! Это мои страхи, Габи! Хотя я не представляю, как можно продолжать всё это, когда мы вернёмся домой?
— Не забывайте, что запретный плод намного слаще! Это приключение, волнение, страх быть застигнутым! Всё это придаёт определённый привкус! Он так влечёт меня! Однажды мы в присутствии мер… — Она осеклась и замолчала.
— Я не расслышал, что ты сказала, Габи, милая моя сладкая ласточка!
— Не стоит вам это слышать, дон Висенте. Это не для ваших ушей.
— Перестань называть меня доном, Габи! Это меня коробит!
— Нет, я на это не пойду! Мы должны скрывать свои отношения, и я не хочу пойматься на привычке говорить вам «ты». И не просите!
Три дня прошли. Габриэла никого не нашла в этом горном городке и е раздражением в груди отправилась дальше. Через три дня к вечеру прибыли в Понсе. Они остановились лишь для того, чтобы выпить холодного пива и погнали мулов дальше. Ещё час пути — и перед глазами Габриэлы предстали до боли знакомые очертания родной усадьбы. Их никто не встречал, она решила не предупреждать о своём приезде.
Дон Рассио, несколько озадаченный, с удивлением пожимал руку дону Висенте.
— Прошу извинить нас, дон Висенте, но матушка больна и не может выйти к вам. Если хотите, можно пройти к ней.
— Да, конечно, дон Рассио! Я за этим и приехал. Посчитал неприличным до сих пор не познакомиться с сеньорой. Идёмте же!
В спальне сеньоры де Риосеко было душно, пахло затхлостью и болезнью.
Сеньора встретила дона Висенте и дочь весьма спокойно, если не сказать равнодушно. Болезнь сделала её безразличной ко всему кроме своих недугов.
— Хватит, дон Висенте, — молвил Рассио, поняв, что и мать, и гости достаточно утомились в гнетущей и мрачной атмосфере. — Мама устала. Идите, вам помогут умыться, а я постараюсь угостить вас приличным ужином.
Уже перед отходом ко сну, когда цикады безумствовали в кустах, а сами кусты, благоухая цветами, возбуждали воображение, Габриэла предложила:
— У нас слишком жарко, дон Висенте. Не хотите ли пройтись по парку? В глубине его у нас имеется великолепный пруд. В нём искупаться одно удовольствие. Ну же?
Он уже понимал выражение её лица и глаз. Это означало очередную порцию восторга, и он не мог отказаться от столь обещающего приглашения.
— А люди, Габи?
— Где вы видите людей? Это рабы. А остальным нечего совать носы в мои дела. Их это не должно касаться.
Дон Висенте тяжело вздохнул, молча кивнул, и они удалились в темноту.
Он не утерпел, обнял её за талию, и волна блаженства пронеслась по телу. Габриэле стало не очень уютно от такого прикосновения. Но она не стала возмущаться. Лишь сделала вид, что он возбуждает её. Он же прижал губы ей за ухо и шептал горячие слова любви.
Габриэла забавлялась его лепетом. Часто ей очень нравились его ласки, и она без притворства отвечала на них. Но сейчас в ней вспыхнули воспоминания о тех страстных минутах любви, которые она испытала здесь, после того, как Хуан избил её и оставил шрам на её щеке.
Этот шрам едва виднелся и он слишком часто воспламенял её, заставлял переживать те мгновения, когда восторг страсти быстро перерос в пламя ненависти и презрения. И сейчас её мечты унеслись к тем мгновениям, особенно когда служанка открыла дверь и увидела, что происходит на окровавленной постели. Это было восхитительно, божественно.
Она инстинктивно отстранилась от дона Висенте. Он стал ей неприятен. В памяти всплыли все недостатки этого сеньора. Стало гадко на душе.
Но они уже подошли к озеру. Оно блестело в тусклом свете постаревшей тёмной луны. С противоположного берега доносились трели лягушек. Москиты гудели над головами, и им пришлось бороться с ними, отмахиваясь ветками.
— Дон Висенте, быстрей в воду! Там нас эти бестии не достанут!
Габриэла первой стала быстро стаскивать с себя одежды и тут же бросилась в прохладные воды озера. Вода не обожгла её тело струями холода. Она ласково обтекала её, нежно гладила белую, не тронутую загаром кожу. Женщина довольно сносно плавала и теперь с благодарностью вспомнила месяцы пребывания в долине, где она каждый день купалась в речке и училась плавать в местах более глубоких, чем по колена.