Женщины пускались в плавные танцы, их движения были загадочными и грациозными. Мужчины не плясали, степенно сидели на брёвнах или медленно ходили, тихо разговаривали и потягивали из маленьких чашек не очень крепкий напиток вроде пива.
Хуан с нетерпением разглядывал женщин. Он хотел увидеть Найну и углядел её среди танцующих женщин. Она тоже его увидела. Улыбнулась очень приветливо, что удивило Хуана и в то же время взволновало и обрадовало.
На всех женщинах были большие гирлянды цветов на шеях, свисавшие до оголённого живота. Все они были в цветных сари очень светлых тонов. В волосах вплетены веточки и ленты тоже разных цветов. И Хуан ломал себе голову, гадая, что они означают для него.
Появился главный мудрец в белой хламиде, босиком, с голым черепом маленькой сухой головы. Морщинистое лицо ничего не выражало, но глаза светились сознанием и умом. Ему было намного больше ста лет. Он медленно, но с уверенностью шествовал к скамье, покрытой тигровой шкурой. Сзади спинка этой скамьи украшалась резной из красного дерева маской дракона с открытой пастью, раскрашенной яркими красками и лаками.
Всё стихло кругом. Старец уселся на скамью, оглядел сбор ожидающих людей. Потом поднял правую руку и громко заговорил, что никак не вязалось с его сухой маленькой фигуркой не более пяти футов.
Все слушали его, затаив дыхание и не шевелясь. А он говорил размеренным тонким голосом, и это продолжалось не менее четверти часа.
Когда он закончил, удар громоподобного гонга оповестил, что официальная церемония закончилась и можно приступать к веселью.
Старец удалился в сопровождении двух молоденьких девушек. Тут же появились дети, но их было не так много. Хуан обратил внимание, что это были дети не моложе десяти дет. Мальчики только в узких набедренных повязках, а девочки почти во взрослых сари упрощённого покроя и одинаковых по цвету.
Женщины разошлись в разные стороны. Хуан нашёл Найну. Она шла к нему с широкой улыбкой на лице. Подошла близко, наклонила голову, сняла гирлянду с шеи и медленно надела на его шею. Ладони её легли на голову Хуану, а голос сзади, в котором Хуан узнал Зенона, проговорил тихо:
— Стань на колени и положи ногу женщины себе на голову. Правую ногу, — Хуан удивился, хотел обернуться, но рука Найны остановила его.
Он поспешно стал на колени, схватил слишком поспешно правую ногу женщины и с её помощью положил её себе на голову. Найна сильно надавила ногой, силясь пригнуть его голову к земле. Рядом находящиеся люди засмеялись, когда Хуан, не сопротивляясь, позволил это сделать.
— Встань! Она твоя жена! Можешь удалиться куда хочешь. Она знает ваше жильё! Иди!
Хуан поднялся, обернулся, но никого в толпе не обнаружил похожего на Зенона. Одежды оказались слишком одинаковыми.
Он повернулся к Найне. Улыбнувшись друг другу, они взялись за руки, и у Хуана появилось чувство, что его женщина торопиться остаться наедине. Это всколыхнуло чувства. Он вспотел от возбуждения.
Найма что-то говорила, Хуан что-то отвечал. Никто из них ничего не понимал, и тут же начинали смеяться. Хуан был счастлив этой неразберихой, было приятно сознавать, что эта женщина теперь его и он обнял её за талию.
Она посмотрела на Хуана большими тёмными глазами. В слегка удлинённых разрезах он заметил нетерпение. Это так возбудило его грешную плоть, что он не утерпел и приник губами к её полуоткрытому рту, зовущему в двери рея.
Найна что-то шептала, настойчиво подталкивая его куда-то к одному из ходов пещеры.
Она уверенно вела Хуана по тёмным узким переходам, держа бумажный фонарик в руке. Другой рукой, словно маленького, вела Хуана. Женщина вошла в тесную пещерку, вырубленную в сторону от прохода. Вход закрыт ковриком. Внутри каменный лежак, довольно широкий. Толстый матрас, набитый упругой травой с подушкой и покрывало, разрисованное цветами.
Найна деловито поставила фонарик в нишу в стене, посмотрела на Хуана, положив руку на бедро. Глаза, широко открытые немного улыбались, губы звали испить нектар любви и наслаждений.
Хуан дрожал от нетерпения. Его руки уже шарили по телу, пытаясь стащить незнакомые одежды. Найна смеялась, увиливала и ловко освобождалась от просторного сари.
Затуманенный мозг почти ничего не соображал. Страсть полностью захватила Хуана. Найна умело и настойчиво разжигала её ещё больше, пока молодой муж уже не мог терпеть и овладел наконец женой.
Они лежали в полумраке прохладной коморки. Хуан блаженно жмурился на мягкий свет фонарика и вторично переживал случившееся. Найна ненавязчиво ласкала его худое тело, что-то шептала, что он никак не был в силах понять. Было приятно ощущать эту нежность и ласку без жёсткой требовательности Габриэлы. «Боже! Опять эта Габриэла! Постоянно всплывает в памяти в самый неподходящий момент!» — думал Хуан с неприязнью.