— Я тоже на это надеюсь, Зенон. Буду стараться не забывать того, чему меня здесь учили. Да и вряд ли я смог бы это забыть. И большое тебе и всем мудрецам спасибо за терпение со мною. Особенно тебе. Что бы я смог без тебя!
— Помни, что мы всегда будем рады принять тебя в нашу общину, Хуан.
— Прощай, Зенон! Обещаю всё помнить. Прощай и не поминай лихом! Это у меня на родине так прощаются.
Зенон улыбнулся, махнул рукой, и Хуан растворился в пёстрой толпе местных жителей, занятых своими базарными делами.
Хуан пришёл к постоялому двору. Там он прожил четыре дня и узнал, что к морю, в город Котту готовится отбыть караван с товарами.
Он за харчи нанялся в охрану. Для этого ему понадобилось показать умение владеть оружием. Теперь платить за постой было не обязательно. Он ночевал при животных и тюках груза. Охранники ещё не все были набраны и места хватало. К тому же можно не мозолить глаза любопытствующим. А их всегда полно в таких местах.
Хуан получил старый тяжёлый мушкет, саблю и тощую лошадь. Это устрило его больше, чем он мог ожидать. До Котты доехали без особых приключений. Только раз со стороны холмов показались четверо всадников подозрительного вида, что явно ждали одиноких путников. Напасть не осмелились, но охрана зорко сторожила караван. Хуан с индусом даже погнали коней ближе к холму, показывая воинственность и решимость. Разбойники или просто любопытные исчезли так же незаметно, как и появились.
В городе Хуан сдал оружие и поспешил в порт. Он был почти пуст. Ни одного европейского судна не было видно в гавани. И Хуан загрустил.
Глава 9
Томаса с виноватой улыбкой смотрела на Миру. Она опять была грязной, в рваной одежде и коросте, вшивая и жалкая.
— Чего пришла? — жёстко спросила Мира. Ей било неприятно снова видеть эту замухрышку. Обида до сих пор не давала ей успокоиться. Она горела злостью и не собиралась прощать.
— Прости меня. Мира! Я не могла удержаться. Такая уж я.
— Ты ещё осмеливаешься об этом просить? Ты, обворовавшая меня! Иди и живи своей скотской жизнью! Я не хочу тебя знать!
Мира закрыла калитку и шаткой походкой пошла к дому. Внутри медленно клокотало возмущение.
Не прошло и полутора часов, как Пахо пришёл к Мире. Лицо озабоченное и хмурое. Долго молчал, пока не проговорил растерянно;
— Она до сих пор там, — мотнул головой в сторону калитки.
— Кто она? — вскинули голову Мира. Потом, поняв, вздохнула. — А-а! Ну и пусть себе. Я тут ни при чём, Пахо. Пусть сидит, паршивка!
Поздно вечерjм Миру долго тянуло к калитке. Не выдержав, она подошла к ней, заглянула за забор. Там, прислонившись спиной к забору, сидела Томаса. В темноте чуть светлело её лицо и голые ноги, выглядывающие из-под лохмотьев драного подола юбки.
— Почему не уходишь? — строго спросила Мира, но в голосе звучали сомнение и жалость.
— Я хочу к тебе! — Томаса сказала это искренне и грустно.
— Пожить, откормиться, обворовать и опять уйти?
Томаса не ответила. Мира поняла, что та не решается опровергнуть её слова. Значит, сама не уверена, что сможет отказаться от бродяжничества и нищеты. Это удивило Миру. Она долго молчала. Голову ломило от нахлынувших мыслей, порывов, сомнений.
— Ладно. Заходи. Только в дом я тебя в таком виде не пущу. Пока не вымоешься, не постираешь свои тряпки и не выведешь вшей.
Томаса проворно вскочила и торопливо проскользнула в калитку, стараясь не задеть Миру. Не поблагодарила, ни слова не сказала, а быстро прошмыгнула к корыту. Мира смутно видела, как она сбрасывала с себя тряпки, и её белое тело неприятно кольнуло сердце девочки. Зависть тихонько заползла внутрь.
Мира резко повернулась и стремительно ушла в дом. На кухне она отрезала кусок хлеба, налила в кружку козьего молока, взяла два яйца и банан. Всё это вынесла на крыльцо, поставила на край и сказала в темноту:
— Поешь и иди спать к мулам!
Больше ничего не сказала и удалилась со смутным и противоречивым чувством.
На другой день молча подала реал, помолчала и молвила с обидой:
— Купи платье, и средство от вшей. И мыло, а то у нас его почти нет.
Томаса молча кивнула и поспешила к лавке.
— Охо-хо! — пророкотал голос Пахо. — Опять вы, сеньорита, взялись за своё!
Мира недовольно бросила взгляд на негра, промолчала и пошла поработать в огороде. На душе было неспокойно. Хотелось отвлечься.
Лишь по прошествии двух недель отношения между девочками поправились.
— Мира, у тебя скоро день рождения. Это правда?
— Ну и что с того? Через две недели. Сразу после праздника святого Матвея. А зачем тебе?