Глаза ликантропа с неверием продолжали смотреть на мир, пока в них окончательно не угасла жизнь.
Окровавленный чёрный хищник устало вздымал бока. Ликаны застыли статуями, не в силах поверить, что их злобный и непобедимый вожак проиграл и погиб.
В оглушающей тишине в правой руке Дункана оказался пистолет. До этого мгновения он оставался невидимым под наложенными Жаном дезиллюминационными чарами. Но стоило вынуть пистолет из поясной кобуры — чары слетели.
В гробовой тишине громовыми раскатами прозвучали три выстрела: один в голову Сивого, а другие два в печень и сердце.
После каждого выстрела все ликаны дёргались, словно от удара хлыстом по спине. В их взорах застыли недоумение, непонимание и шок в смеси со страхом.
Обернувшись к Дункану, Шон круглыми глазами посмотрел на друга, как на человека, который совершил эпическую глупость:
— Да ладно?! Ты серьёзно? Он же без головы!
— Контроль… — развёл руками Дункан. — Мало ли… Лишнее серебро в его тупой башке не помешает.
Глава 23
Троице товарищей удалось без проблем покинуть поселение оборотней. Ликантропы их боялись и желали одного — чтобы они скорее покинули их территорию.
Жан обратился в человека. Его травмы, нанесённые ликантропом, выглядели ужасно и не заживали. Зелья помогали отчасти, немного улучшив процесс заживления. Дункан вколол ему обезболивающего из походной аптечки и наложил на рану швы.
Поскольку француз уже не оборотень, а стопроцентный волшебник, парни доставили друга в госпиталь Св. Мунго, предварительно смыв с руки временную татуировку.
На этом их пути разошлись. Жан сказал, что после выздоровления уедет обратно во Францию и начнёт новую жизнь. Шон решил поехать в Ирландию: навестить родственников и старых друзей. В итоге Дункан остался лишь с котом, которого забрал вместе с палаткой из Солсбери.
Он был опустошен. Месть свершилась — всё обидчики на том свете, и что теперь делать — он не знал. Раньше у него была цель, а теперь жизнь будто потеряла часть красок.
Когда у британца на душе скребут кошки — он идёт в паб. Вот и Хоггарт не отходил от традиций. Он завалился в ближайший паб и принялся опустошать его запасы пенного под виндулу. Пиво гасило пламя острой свинины, но легче не становилось.
Он смотрел в тарелку, и с каждым съеденным кусочком мяса вспоминал Донну. Виндулу было её любимым блюдом в молодости, пока она не заработала гастрит.
Образ Донны не покидал его сознания. Он вспомнил, ради чего всё затевалось. Ведь не только из-за мести, но и ради того, чтобы жить с любимой в спокойствии, без опаски быть убитыми Пожирателями смерти, захватившими власть в магической Британии.
В итоге попойки он принял решение найти Донну и попытаться построить с ней отношения. Он понимал, что это будет непросто и у неё может оказаться другая жизнь, но не мог хотя бы не попробовать.
Когда он покинул паб, какой-то пьяный поляк преградил ему дорогу. Пошатываясь, он с жутким акцентом громко закричал ему в лицо, словно на стадионе:
— Англичанин? Англичанин! — после чего перешёл на польский: — Ты курва обосрана!
Польского Дункан не знал, но, прекрасно зная русский, общий контекст уловил. Раньше он бы подрался с этим хамом, но сейчас не собирался этого делать. Получится не драка, а убийство. С его способностями, физическими параметрами и навыками, в том состоянии, в котором он находился, сложно рассчитать силы. Простой удар кулаком может расколоть череп и из мозга взбить коктейль.
— Сам ты курва, — на русском ответил он, заставив поляка впасть в ступор, после чего максимально мягко сдвинул его в сторону.
Тот сопротивлялся, пытался упереться ногами в асфальт, но это было всё равно, что пытаться противиться экскаватору. Почувствовав огромную силу, поляк поостыл и больше не делал попыток спровоцировать драку.
Пройдя по пустынной в ночное время улице, через пару минут Хоггарт наткнулся на настоящих англичан. Они пили пиво и мочились на тротуар, не прерываясь. Верх культуры…
В Лондоне он по проверенной схеме остановился в наиболее близком к центру кемпинге. Его палатка всё ещё защищена маглоотталкивающими чарами, которые, по заверениям Жана, продержатся не меньше полугода. А вот грим волшебством уже не держится, отчего доставляет существенный дискомфорт и требует постоянного нанесения.