По левую руку от него расположился полный лысый мужик с недовольным лошадиным лицом. На нем был классический чёрный костюм.
Справа сидел сухой и худой как вобла тридцатилетний парень с водянистыми серыми глазами и короткими русыми волосами. Он напоминал сухую селёдку и был облачён в синюю милицейскую форму с погонами капитана.
— Подсудимый пришёл в сознание, — начал судья, — суд начат. Обвинитель — вам слово.
С места поднялся лысый толстяк. Достав из кармана платок, он промокнул лоб от пота.
— Ваша честь, тут всё предельно ясно. Подсудимый нарушил статут секретности демонстрацией простакам книзла. При досмотре он напал на сотрудника таможенной службы. При досмотре личных вещей у задержанного обнаружили запрещённые темномагические книги и темномагический артефакт категории магии смерти. Также у него обнаружили незаконное оружие простаков, подделанные магическим путём документы простаков и контрабанду серебряных слитков весом по пятьдесят граммов в размере пятидесяти штук. Я выдвигаю обвинение по четырём статьям: незаконное хранение темномагических предметов, нарушение статута секретности лёгкой степени, нападение на сотрудника власти при исполнении, а также контрабанда.
— Защите есть что сказать? — судья уставился на женщину.
Та поднялась с места и равнодушно пожала плечами.
— У защиты нет слов.
— Понятно, — протянул судья. — Слово подсудимому. Вам есть, что сказать?
У Дункана в голове шумело, как после попойки. Он будто находился в тумане и не до конца понимал реальность происходящего. И всё же до него дошло, что над ним идёт суд.
— Ваша честь, всё не так. Я не согласен по пункту лёгкого нарушения статута. В свою защиту хочу сказать, что мой питомец лишь наполовину книзл, а на вторую обычный кот. Он не выглядит, как книзл, больше напоминает обычного кота. К тому же я ещё больше замаскировал его под кота так, что ни один простой человек не отличит. Такое под силу лишь волшебнику.
— По другим пунктам обвинения вам есть, что сказать? — продолжил судья.
— Есть, ваша честь. На сотрудника при исполнении я не нападал. Я всего лишь прогуливался по кабинету, чего присутствующий здесь сотрудник таможни мне не запрещал.
— Протестую! — вскочил прокурор. — Требую опросить господина Вяземцева.
— Принимается, — кивнул судья. — Господин Вяземцев, задержанный напал на вас?
— Да, ваша честь, — ответил таможенник. — Он атаковал меня, но сработали защитные чары, из-за чего он не успел нанести мне вреда.
— Протестую! — воскликнул Хоггарт. — Я прошло шёл по кабинету, но внезапно меня замедлили чары, а господин Вяземцев, хищно скалясь мне в лицо, с угрозой принялся мне говорить, что я напал на него, хотя этому нет свидетелей, а у господина Вяземцева не замечено травм. Замечу — я был безоружен, никому не угрожал и никоим образом не проявлял агрессии. Сумка с моими вещами находилась у господина Вяземцева.
— Господин Вяземцев, — посмотрел на таможенника судья, — так было нападение или нет? Вы можете подтвердить свои слова? Задержанный нанес вам травмы?
— Ваша честь, всё выглядело как нападение. Я действительно не получил травм, но лишь благодаря Паутине теней.
— Защита просит слова, — неожиданно решила проявить участие адвокат, словно оправдываясь за изначальное безучастие.
— Слово предоставляется защите.
— Ваша честь, всем известно, что Паутина теней может сработать просто от неудачного приближения к волшебнику, которого защищают эти чары. Нет никаких доказательств, что подзащитный напал на господина Вяземцева.
— Принимается, — высказался судья. — Господин Ефремов, вам есть, что сказать по поводу животного?
Человек-вобла нехотя встал со скамьи.
— Кота не нашли — он сбежал. Без экспертного заключения магозоолога я не могу утверждать, что там был книзл и был ли он должным образом замаскирован. Зато по остальным предметам у меня есть заключения экспертов, которые приложены к делу. У задержанного изъяты семнадцать запрещённых темномагических книг и один запрещённый темномагический артефакт маскирующего типа, созданный из костей простеца. Ну и оружие простецов в большом количестве и серебро.
— Подсудимый, — продолжил судья, — откуда у вас эти предметы?
Мозг Хоггарта неожиданно родил идею. Ему вспомнился маленький факт из биографии Люциуса Малфоя, благодаря которому тот не угодил в Азкабан. Не факт, что прокатит, но волшебники не умеют определять был ли человек под действием заклинания принуждения или нет. А все действия, совершенные под принуждением, неподсудны.