— Лежать, пёсик!
Невероятно крепкие ладошки совсем не с женской силой повалили Дункана на массивный письменный стол. Дункан не сопротивлялся. Когда Хайди запрыгнула и оседлала его подобно норовистому жеребцу, на его лице расплылась улыбка. Мышцы томно гудели и горели. Его руки были беспощадными — мяли роскошные холмики, переходили на бока, вжимая в себя распалившуюся партнёршу. Впервые за долгое время становления перевёртышем он полностью отпустил себя и ничуть не сдерживал силу. Под ладонями он ощущал твёрдые мышцы.
Хайди громко стонала и извивалась подобно кобре — безумно красивая и настолько же опасная. Ярко-алые губы блестели от влаги. Её колени больно впились в его бока.
Дункана переполняла горькая грусть, смесь воспоминаний и знаний. Воспоминаний о былом и должном, о его прошлой жизни и Донне. Лишь с ней он мог полностью посвятить себя любовному процессу. А что он видел в этой жизни? Шлюх, которые готовы раздвинуть рогатку перед любым, кто заплатит? А после становления перевёртышем он, как и вампирша, всегда был предельно аккуратен, чтобы в порыве не навредить партнёрше. В то же время пришло знание о том, что ничего не вернуть; и зародилась смутная догадка, что всего возвращать и не стоит. Нельзя два раза попасть в одну и ту же воронку. С Донной им теперь никогда не быть счастливыми, поскольку ему придётся себя постоянно контролировать: каждое касание, каждое движение, иначе можно по неосторожности причинить вред любимому человеку.
Сейчас — не тогда. Дункан отбросил грустные мысли и отдался любовному процессу по-звериному, без стыда и укора, точно распластанная на столе похотливая машина. Хайди тяжёло дышала. Она слегка откинулась и усилила напор. Её ногти болезненно впились в плечи Дункана. Он чувствовал — взрыв близок.
Тело Хайди застыло. Её губы исторгли сладострастный продолжительный возглас. Дункан с рыком ухватил вампиршу за бёдра и наполнил своим соком. Ноздри её затрепетали, уловив запах крови от царапин, нанесённых её ногтями. Глаза приобрели красный оттенок.
Удивительное чувство охватило Дункана, будто живёт в фантастическом, только что созданном, сумасшедшем мире, где всё дозволено. Его сознание затуманилось. Что-то всё сильнее свербело на грани разума. Хайди склонилась, будто хотела прошептать что-то на ухо. Он не отрывал взгляда от её губ, хотел впиться в эти нектарины своими губами.
Внезапно Дункана будто ударило током — это был резкий удар по астральной части души. Он различил астральный вопль духа-спутника, того самого, с которым заключил свой первый контракт. Это он всё время с момента появления вампирши пытался докричаться до шамана.
До Хоггарта дошло, что он не по своей прихоти оказался в одних маске, амулете и кроссовках под вампиршей. Раньше он всегда умел контролировать свои желания, даже вейле сумел противостоять. Вампирша каким-то образом воздействовала на его сознание, но не так, как вейлы, а более тонко и глубоко. Он с ужасом осознал, что она вовсе не собирается шептать ему пошлости. С горящими жаждой багровыми глазами и выдвинутыми клыками вампирше не до разговоров. Он чувствовал себя кабачком, который сначала использовали не по назначению, а после собираются отправить на сковородку.
— Хей! — в последний момент Дункан схватился руками за голову Хайди и оттолкнул от себя. Клыки уже коснулись его шеи и почти сомкнулись на ней, вызывая ужас от осознания близости возможной гибели. — Я не собираюсь становиться донором.
Вампирша очень сильная и голодная. Она пыталась оторвать руки Дункана от своей головы. Силы были равны, и это при том, что Хоггарт на голову выше и всё его тело увито крепкими мышцами, а девушка — фитоняшка*, в которой не должно быть такой мощи. На его руках вспухли жилы, кровь яростно застучала в висках. Кубики пресса чётко выделились на животе. Напрягая все силы, он сбросил с себя вампиршу.
— О-о-о-м! — впал он в динамический транс и выдал вместе со звуком астральный посыл своему духу-спутнику.
Дух тут же набросился на разъярённую Хайди, которая успела грациозным хищным движением вскочить на ноги. Дух временно сковал её члены, давая шаману время на спасение.
Дункан, не мешкая ни мгновения, столь же грациозно соскочил со стола. На пол приземлился уже огромный волк с густой пшеничной шерстью. Он подхватил пастью рюкзак и на огромной скорости рванул на выход.