Всего на доли секунды вампир впал в ступор, но этого хватило Дункану, чтобы преодолеть разделяющее их небольшое расстояние. Он целился в горло, но в последний момент кровосос попытался увернуться. В результате волк с грозным рыком сомкнул челюсти не на шее, а на левой руке, которой прикрылся его противник. С жутким хрустом рука отделилась от тела и полетела вниз с пирамиды. Волк ощутил противный вкус вампирской крови, которая жгла язык и пасть подобно уксусу.
Кровосос злобно ощерился и направил палочку в волчье брюхо. С палочки сорвалось невербальное заклинание парализации. Красный луч пролетел считанные миллиметры, не давая Дункану ни единого шанса увернуться. Обездвиженный, он рухнул на камни.
Вампир-волшебник на этом не остановился. Теперь он не слишком спешил, но и вальяжности в его движениях не было.
— Инкарцеро! — из его палочки вырвались верёвки, которые обвили Хоггарта, укутав его в подобие кокона бабочки. Даже если бы даже чары парализации развеялись — верёвок слишком много, чтобы из них мог освободиться даже оборотень.
Дункан отчаялся. Невербальный Ступефай, опознанный им по цвету луча заклинания, в нормальном исполнении должен был отправить его в бессознательное состояние. Но невербальные чары, как он знал, зачастую слабее, чем в вербальном применении. Поэтому он мог видеть, нюхать, слышать и осязать. Верёвки сильно сдавливали каждую мышцу — от их давления трещали кости. Боль такая — что терпеть почти невозможно. Если бы не паралич — он бы вопил во всё горло.
Сильнее была душевная боль. Он не мог оставить мысли о Кошкотуне. Из-за этого в нём с каждой секундой всё сильнее разгоралась ненависть к вампирам в целом и к отдельному их представителю в частности. Горькое пламя сжигало его душу, но он ничего не мог поделать. И его дух-спутник, обратись он к нему, тоже неспособен ни на что повлиять в данной ситуации. Бессилие терзало его сильней впившихся до крови верёвок. При мысли о погибшем коте его глаза увлажнились, и щёки прочертили горькие капли.
Кровосос достал карманное зеркало.
— Я нашел и поймал его, госпожа Блуди.
— Молодец, Хериш, — Дункан опознал голос Хайди, доносившийся из зеркальца. — Тащи его задницу на нашу базу!
— Мэм, мы сейчас в Чили и я ранен, — довернул он зеркало, демонстрируя девушке затянувшийся обрубок руки и окровавленную мантию без одного рукава. — Быстро не выйдет.
— Клей, мать твою, ты же маг! — не скрывала раздражения Хайди. — Придумай что-нибудь.
— Я попробую, мэм.
«Клей Хериш, — подумал Хоггарт. — Я запомню. Даст бог, память останется при мне. И тогда тебе не жить, сосун! Только мне нужна сила. Волшебников можно убить обычным оружием. Если же волшебник обладает силой и скоростью вампира — тут его способности пасуют. Нужно самому стать равным волшебникам, чтобы хотя бы быть на равных с этой тварью!»
Хериш с помощью чар приманил из-под кокона рюкзак Дункана. Тут же он уплотнил верёвки и перепроверил качество наложенного заклинания. Убедившись, что всё отлично и пленник не сбежит, он принялся рыться в его вещах при помощи поисковых чар. Вскоре с радостной улыбкой он извлёк на свет палатку.
— Что ж, псина, — пнул он под рёбра Дункана, но тот ничего не почувствовал из-за толстого слоя верёвок, — тебе повезло. Двойные аппарации отменяются. Иначе имелся бы шанс принести госпоже твою голову отдельно от тела. Я запихну тебя в палатку и аппарирую. Гениально, не так ли?
Дункан бы согласился с изящностью решения, если бы речь шла не про него. Но и послать на три буквы сейчас никого не был способен. А ведь очень хотелось. Ещё больше хотелось уничтожить мерзавца, который лишил его самого дорогого…
— Зря ты это сделал… — прохрипел он, невероятным усилием воли и напряжения астральной силушки, сбросив паралич. — Готовься! Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка… но ты её не услышишь.
— Ох, какой проблемный стейк! — направил ему в лоб палочку Хериш. — Ступефай!
Глава 31
Открыв глаза, Дункан поморщился от головной боли. Во рту Сахара и словно кошки нагадили. Яркий свет закреплённой на потолке лампочки причинял почти физические страдания, глаза слезились, было больно смотреть на свет.
В нос ударил запах сырости. Дункан, как мог, огляделся. Бетонная коробка, стальная дверь с небольшим решётчатым окном и стальной стул в центре помещения, к которому привязаны его конечности прочными ремнями. Даже голова примотана к подголовнику, отчего он мог лишь немного ею двигать через боль и напряжение всех сил. Классика похищений.