Одна небольшая война привела к захвату области с портом. Затем ещё одна война, и захват соседнего с Боливией региона для удобства поставок нефти. Потом ещё и ещё…
Ресурсов Хоггарта хватило на объединение половины территорий Чили до катастрофы. На это у него ушло семь лет.
С момента ядерных взрывов население на этих территориях уменьшилось в три раза — катастрофические результаты. И это не только тут. В глубине материка, где у людей не было доступа к океанам с его рыбными запасами, людей от голода погибло ещё больше.
В общем итоге население планеты сократилось с десяти миллиардов до миллиарда. В Африке, по данным русских, от полутора миллиардов арабов и негров осталось всего триста миллионов. Во всей Южной Америке из полумиллиарда стало около ста пятидесяти миллионов жителей. Остальные люди проживают в Евразии и Австралии — втором по богатству после СНР государстве планеты. На третьем месте по богатству Индия, где не обошлось без жуткой смертности от голода, эпидемий и радиации. От её изначального миллиарда жителей осталось всего триста миллионов.
На фоне мировой ненависти к колдунам сильно выделялась Советская Народная Республика. Там волшебники вышли из тени и стали ассимилироваться с обычными людьми. Всё это было подано таким образом, будто в других странах колдуны плохие, а русские хорошие, и лишь благодаря им удалось спасти страну. Их уважали, хоть и побаивались.
Тем временем, истощённая войнами диктатура Хоггарта испытывала серьёзные экономические проблемы.
Правитель страны — публичное лицо. Сложно удержать главный секрет, если в рационе главного лица государства присутствует кровь, а на публике он в последние годы появляется в солнцезащитных очках, широкополой шляпе и с блестящей от солнцезащитного крема кожей. Крем ему готовил штатный волшебник, о котором тоже информация утекла в народ, как и об особенностях личной гвардии диктатора. Оппозиционеры изрядно постарались раструбить обо всех тайнах диктатора.
Дункану тоже нужно питаться и спать, как и обычным людям. Этим и воспользовались повстанцы. Смерть к Хоггарту пришла неожиданно. Не помогли ни вредноскоп, ни острый нюх, ни обученный им придворный маг, ни личная гвардия перевёртышей. Его просто отравили бесцветным и безвкусным ядом. В это же время отравили всех гвардейцев.
Вредноскоп не сработал, поскольку отравитель не знал о яде и не желал диктатору зла. Затем началось восстание. Часть повстанцев ворвалась во дворец. Дункану отрубили голову и вогнали в сердце осиновый кол. Придворного мага сожгли на костре. Даже Кошкотуна не пощадили изверги — его расстреляли из автоматов и сожгли вместе с телом хозяина, посчитав колдовским животным и угадав с этим.
***
Дункан резко сел и узрел Стоунхендж. Всё кристально ясно — его убили.
Родное тело казалось невероятным слабым и немощным. За годы в шкуре перевёртыша-вампира он привык к совершенно другим ощущениям.
Ко всему прочему голова нещадно болела, а у солнца хотелось убавить яркость. Но…
Он ошарашенно распахнул глаза и посмотрел на солнце. Оно слепило, как и любого другого человека, но больше не обжигало его. Губы Дункана невольно расплылись в счастливой улыбке.
Мигрень начала сбавлять обороты, словно к нему возвращалась привычная улучшенная регенерация. Вместе с этим пробудился зверский аппетит, будто он снова только что стал перевёртышем и организм требует строительных материалов для наращивания мышечной массы и перестройки.
— Вы в порядке, сэр?
«Есть в мире нечто стабильное», — подумал Дункан, разглядывая застывшего в нескольких метрах констебля.
— В полном, мучачос! — освещая мир широкой улыбкой, он плавно поднялся на ноги. — Есть пожрать?
— Эм… — опешил констебль. — Нет.
— Плохо…
Дункан направился на выход из Стоунхенджа. Проходя мимо застывшего статуей полисмена, он дружески похлопал его по плечу.
— Никогда не становись диктатором, камрад. Это всегда вредно для здоровья.
— Стой! — обернулся полисмен. — Мистер, вам придётся пройти со мной!
— Не говори глупостей, — усмехнулся Хоггарт. — У тебя нет для этого оснований. Хочешь обвинить меня в том, что лежал на травке?
Он нагло продолжил идти, пока констебль мучительно размышлял. В итоге полисмен осознал, что ему действительно нечего предъявить странному молодому человеку в спортивном костюме.