— Ха! — ворвался он в дом, ожидая триумфального появления, но Дункан не встречал его с фанфарами. Зато со стороны кухни исходили ароматы жареного мяса. — Я так и знал!
Ворвавшись на кухню, он узрел братца за столом, который был забит продуктами: исходила одуряющими ароматами курица-гриль; ломилась от салата огромная миска, больше похожая на таз; в тарелке Дункана лежал сиротливый кусочек сочного стейка.
— Я так и знал, что ты жрёшь! Эй, Дункан, я с тобой говорю!
— А? — он с трудом оторвался от стейка. — Ты вернулся. Я тут еды раздобыл.
— Еды, да? — ухмыльнулся Сайлас. Он не сомневался в своей победе. — Ограбил продуктовый магазин? Впрочем, чего ещё ожидать от магла… Давай меряться, у кого больше.
— Не за столом же, — выразительно уставился на него Дункан. — Ты его сначала помой хотя бы…
— Тьфу на тебя! — чуть не сплюнул на пол Крамп, но вовремя вспомнил, что это его пол, и сдержался. — Вечно у тебя мысли об одном. Я о том, чтобы меряться выручкой. Или ты забыл о нашем утреннем споре?
— Нет, помню. Ну, давай, хвались.
— Вот… — Сайлас вывалил на стол кучу мятых и скрученных трубочкой банкнот из одного кармана. — Вот ещё, — добавил он наличность из другого кармана. Видишь? Ну как тебе?
— Неплохо-неплохо.
— Ты не впечатлён? — изрядно удивился Сайлас. — Может, ты не умеешь считать? Так я скажу тебе — тут одиннадцать тысяч триста тринадцать фунтов! Понял теперь, кто тут волшебник?!
— Ага. Молодец, — Дункан потерял интерес к Сайласу, наколол на вилку последний кусочек стейка и отправил его в рот.
Крампа возмутило это. Его переполнило негодование.
— Эй! Где же твоя добыча? Стесняешься мне показать свою мелочь, украденную у бродяг? Или ты грабил детишек?
— Есть такое, — вздохнул Дункан, с грустью смотря на салат, к которому даже не успел притронуться. — Всего один школьник… Я ж не зверь, просто конфеты нужны были.
— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Сайлас. — Чего и следовало ожидать от магла! Это всё, что ты добыл? — обвёл он ладонью стол.
— Не-а… Слушай, Сайлас, тебе обязательно соревноваться прямо сейчас? Я доесть хочу.
— Так и скажи, что стесняешься своей скромной добычи! Всё, Дункан, всё! Отныне и до середины июля ты будешь готовить завтрак, обед и ужин. Смирись с этим и достойно прими проигрыш. И не нужно расстраиваться, ведь мы в разных весовых категориях: я волшебник, а ты магл. Пойми, магл никогда не превзойдёт колдуна, поскольку таким родился.
— Ладно, пошли…
С грустным вздохом Дункан встал из-за стола. Сайлас принял это на свой счёт, а не на то, что Хоггарту было лень отрываться от еды. Он горделиво вздёрнул подбородок и последовал за напарником, готовя новые насмешки.
Дункан привёл его в гостиную.
— Ну и где твои кнаты? — саркастично усмехнулся Сайлас.
— За диваном глянь.
— Четвертак за диван закатился? — Сайлас заржал и обошёл диван, опустил взгляд и застыл как вкопанный. — Э-э…
— Да-да, на полу, — подбодрил его Дункан. — Считать будешь?
— Э-э-э… — челюсть Сайласа медленно опускалась, грозя ему вывихом, а глаза жили отдельной жизнью, будто осознали, что принадлежат не человеку, а жабе.
Дункан молча наблюдал за впавшим в ступор Крампом, с лица которого сошла вся надменность. Он мгновенно скис, медленно обернулся.
— Сколько?
— Три миллиона.
— Сколько-сколько?!
— Три миллиона фунтов!
— Они… Э-э… — скосил Сайлас глаза на две полных сумки денег. — Настоящие?
— Ага.
Сайлас не поверил и достал палочку. Все знакомые ему чары показали, что деньги действительно настоящие. Это окончательно расстроило его. Опустив плечи, он всхлипнул, как побитая собачонка, и забормотал:
— Три миллиона… Три… Миллиона… Три грёбанных миллиона! Как же так? Я же волшебник, а ты… а ты… Так не бывает. Это мираж… Не может же МАГЛ…
— Так что ты будешь готовить, — добил его Дункан.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!!
*Ярди — преступные группировки на Ямайке или состоящие из ямайцев.
**Медельинский картель — наркокортель Пабло Эскобара.
***Балтаи — женский половой орган в экспрессивной вариации.
****Битще — мерзопакостная женщина. В русской вариации произносится одним словом из четырёх букв на букву «С», которое означает собака женского пола.
Глава 39
Лучась довольством, Дункан в одних штанах вышел на кухню. Утренний душ подарил ему заряд бодрости.
— Буэнос диас*, дон Сайлас. Чего такой грустный?
Крамп задышал подобно паровозу — ещё немного, и он бы начал выпускать пар из ноздрей. На плите, возле которой он стоял, что-то жарились и варилось. Он ехидно отозвался: