Этот голос Сайлас узнал бы из тысячи. Распахнув дверь, он увидел его обладателя с подозрительным свёртком в руках, который он прижимал к груди. За спиной волшебный рюкзак, одет в камуфляж, обут в рваные на носках берцы с проглядывающей через кожу мятой металлической пластиной, словно этой обувью кого-то долго и упорно пинали, ко всему прочему от гостя пахнет порохом.
— Мерлиновы кальсоны! И почему я не удивлён, что это ты, Дункан?
Хоггарт бесцеремонно завалился в дом, вызвав у его хозяина тяжёлый вздох.
— Только ты можешь припереться ко мне хэллоуинской ночью без приглашения, — продолжил бурчать он. — И что это у тебя в руках?
— Не что, а кто — ребёнок.
— Я вижу, что ребёнок, — раздражение Сайласа вылилось в острый сарказм. — Только он нихрена не похож на шестимесячного карапуза. Столько, кажется, вашей дочери? Или Марлин чего-то о тебе не знает?
— Рука не поднялась убить, — печально вдохнул Хоггарт, аккуратно опуская спящего малыша на диван в гостиной.
— Чего? — дёрнулся, как от пощёчины, Сайлас. — Ты что несёшь? Откуда у тебя этот ребёнок?
— Отнял у пьяного волосатого байкера. Сайлас, нет времени на задушевную беседу, у меня в рюкзаке корова — проведи ты-знаешь-какой ритуал. Это важно и очень срочно.
Крамп обратил внимание на малыша. На вид около полутора лет, но он сомневался в этом, поскольку плохо разбирается в детском возрасте. Он заметил у него на лбу кровоточащую рану в виде молнии.
— Хер тебе, Дункан, а не ритуал! Пока толком не объяснишь, что происходит, я и пальцем не шелохну.
— Сайлас, действительно нет времени на это.
— Пять минут погоды не сделают, — скрестил он руки перед грудью.
За прошедшее время Крамп преобразился в лучшую сторону. Его фигура не уступает по своей могучести телу Дункана. После ритуала он понял, каково было Хоггарту — он жрал, как не в себя и всегда был голоден. Это продолжалось целых три месяца и сопровождалось спонтанными вспышками эмоций, как у подростка в период гормонального бума. Пришлось учиться себя сдерживать, как и контролю возросшей силы. Но он был счастлив избавиться от ликантропии. А уж бонусы в виде увеличения физических кондиций и приобретения анимагической формы стоят отдельных хвалебных од. Лишь из-за огромной благодарности к Дункану за всё, что тот ему сделал, он не вышвырнул его на улицу, а принялся рубить правду-матку:
— Я говорил с родителями. Они поклялись, что у них не было никаких детей ни до, ни после меня. Я единственный их сын. Что ты на это скажешь, Дункан?
— Ошибся, бывает. Я сирота, и всегда мечтал найти родственников. Не суди меня строго, Сайлас. Поможешь или мне искать другого волшебника?
Сайлас испытал чувство стыда. Одно время после непростого разговора с родителями, которые не хотели его даже на порог пускать, он думал, что Дункан втёрся к нему в доверие, преследуя какие-то свои цели. Но сейчас он осознал, что это глупо. Какие цели стоят исцеления неизлечимой болезни? Кто вообще в здравом рассудке поделится с «используемым ресурсом» половиной состояния? Дункан мог сам выкопать клад и не делиться добычей с наркоторговцев. А ведь если вспомнить все их разговоры, никто не утверждал, что они на сто процентов братья. Это были лишь их догадки.
— Сначала объясни.
— Ладно, слушай, — сдался Дункан. — Сын этого пацана должен уничтожить планету и поставить на грань выживания человеческую цивилизацию. Я думал, что смогу решить проблему просто: нет пацана — нет его сына — нет угрозы уничтожения мира. Но рука не поднялась.
Сайлас устало потёр переносицу.
— Нихрена не понял, но сделаю вид, что поверил. Ладно, доставай свою корову. Только вопрос: если допустить, что это правда, и сын пацана устроит апокалипсис, как ты это собираешься решить?
— Как обычно с детьми, Сайлас, правильным воспитанием.
— Мне нужно одеться.
Крамп пошёл одеваться. Ночка предстояла тяжёлая, вряд ли получится уснуть. На середине лестницы он обернулся.
— Дункан.
— Что?
— Где твой кот?
— Оставил с женой и дочкой.
— И как там Флаффи?
— Его зовут Кошкотун. И не осуждай его за то, что он родился белой кошкой — в душе он чёрный кот. Ты утолил свою паранойю или ещё нужны проверки, чтобы доказать, что я — это я?
— Я должен был убедиться, что ты не аврор под обороткой.
После морально вымотавшего ритуала, проведённого Сайласом, начался ещё один, только в исполнении Дункана. Крамп впервые узрел его с накинутой на плечи волчьей шкурой, с бубном и колотушкой. Под гортанные завывания Хоггарт скакал во дворе вокруг младенца. Колотушка звонко звенела медными кольцами.