— Мне почти семьсот лет, мальчик. Я сильнейший и наиболее опытный волшебник в мире. Думаешь, ваша защита меня остановит? Для меня то, что ты представляешь крепостью, словно дом из трухлявой соломы.
— Зелье? Сонные чары? — пытался тянуть время Хоггарт.
— Распылённое зелье, — усмехнулся Фламель. — Я переместил его к тебе домой порталом, потом спокойно переместился сам и забрал тебя тепленьким. Я удовлетворил твоё любопытство?
— Да, спасибо. Весьма оригинально. На будущее буду иметь в виду.
— У тебя нет никакого будущего, — холодно констатировал Николас. — Ты и сам это прекрасно понял, не так ли?
— Понял, но можно же помечтать перед смертью?
— Мечтать не вредно, — склонился над ним Фламель.
«Вот оно! — возликовал Хоггарт. — Именно этого я ждал!»
На его коже засветились белые линии, образующие замысловатый узор, покрывающий всю поверхность тела. Чары паралича спали с него, вернув способность двигаться.
Мышцы на руках и ногах вздулись он напряжения, на них проступили вены и жилы. Металлические браслеты больно впились в кожу. Его зрачки покраснели и вертикально вытянулись. Он яростно взревел, надрываясь и рвя связки. Мышцы вздулись пуще прежнего, лицо превратилось в перекошенную гримасу с вздувшимися на лбу венами в виде буквы «V». Браслеты пропороли кожу до крови. Цепи звонко натянулись.
Фламель на мгновение застыл, с неверием глядя на то, как из каменного пола с жутким скрежетом вырывает металлические штыри, к которым прикованы руки парня. Эти крепления были рассчитаны на удержание оборотня или даже вампира. Настолько могучей силы у человека он даже представить не мог.
Во времена его молодости волшебные палочки не были так распространены, как сейчас. Их учили колдовать с помощью посоха и беспалочковой магии. Он привык использовать чары невербально без каких-либо костылей. Волшебство давалось ему легко, как напряжение мышц. Это не значит, что он не умел колдовать волшебной палочкой. Таких знатоков волшебства, как он, на весь мир считанные единицы. Но палочку он воспринимал исключительно в качестве вспомогательного инструмента.
Пока Дункан окончательно не освободился, он направил на него правую ладонь и отправил в него парализующие чары. Но линии на коже Хоггарта в момент пропадания чар на мгновение засветились ярче, после чего вернулись к прежнему равномерному сиянию. Чары не остановили его.
Дункан с рыком метнул обе цепи с вырванными штырями в алхимика. Раздался звон и хлопок, но, несмотря на то, что цепи развили огромную скорость, Фламель усилием мысли успел поставить мощный магический щит в виде полупрозрачной сферы. Цепи с громким лязгом врезались в щит и отлетели назад, грозя поранить Дункана. Но тот ловко выправил их полёт движениями рук. Стальные браслеты от инерции чуть не перерезали ему предплечья. Острая боль пронзила сознание, но он крепко сжал зубы и стерпел. Кровь заливала пол, но Дункан сконцентрировался на единственной задаче — уничтожить колдуна.
Его фигура поплыла. Через краткий миг вместо человека на каменном полу в центре пентаграммы стоял огромный пшеничный волк, который скинул с лап опостылевшие оковы. Цепи с лязгом упали на пол.
В момент освобождения с ладони Фламеля сорвался толстый фиолетовый луч ударного заклинания Дифиндо. Волк пытался немыслимым образом изогнуться, но луч, летящий ему в грудь, всё же попал в него — зацепил правую лапу, отчего его отбросило в сторону, а не назад.
Он быстро вскочил на лапы. Передние конечности сильно кровоточили, но раны на них быстро затягивались. Каким бы быстрым он ни был, семисотлетний волшебник продемонстрировал превосходство магии и опыта. Он придавил тушу волка чарами. Дункану казалось, будто ему на плечи навалили гору. На самом же деле его придавило многократно усиленной локальной гравитационной аномалией.
Яростно рыча, он совершил безумный рывок, целясь клыками в шею алхимика. Мышцы трещали и рвались, глаза налились кровью, кости в лапах переломало, но он почти дотянулся до ошеломленного от такой прыти мага. На памяти Фламеля ни одно существо неспособно двигаться, да ещё столь резво, придавленное «Тяжестью гор». Эти чары были созданы для удержания сильных магических тварей вроде драконов, троллей и великанов.
В последний момент Дункан налетел мордой на магический щит. Шкура волка полыхнула белыми узорами, отчего щит стал продавливаться, будто резиновый.
— Секо! — взмахнул кистью алхимик.
Волк дёрнул мордой и всем туловищем, максимально вжимая его в пол. Широкая дуга темномагического режущего заклинания должна была разрубить его тело на две половины, но вместо этого прочертила по касательной лоб и часть морды, едва не задев правый глаз. Морду волка начала заливать алая кровь.