Сразу после приземления на военном аэродроме Маренн отправилась с инспекцией по госпиталям, а Ральф фон Фелькерзам остался при штабе армии.
Накануне возвращения в Берлин они вместе посетили психиатрическую клинику доктора Гасселя в Кенигсберге, где проходили специальную подготовку агенты, засылаемые в тыл русских войск: опытные специалисты обучали здоровых людей имитировать симптомы, чтобы они с успехом могли изображать душевнобольных, отрабатывая свою «легенду». Пробыв в клинике целый день, Маренн и Ральф возвратились в штаб — наутро был заказан самолет на Берлин.
Оставив Ральфа беседующим с абверовцами, Маренн вышла покурить на свежем воздухе. Смеркалось — осень уже давала себя знать, к вечеру заметно похолодало. Темные дождевые тучи теснились над горизонтом, лишь узенькая полоска света мерцала, отделяя их от земли.
Маренн задумчиво всматривалась в бронзовые блики наступающей темноты. Ей всегда нравилось, оставаясь с природой наедине, чувствовать, как засыпает и пробуждается земля. Разрисованное причудливыми узорами небо напоминало рукотворные венецианские шелка; где-то вдалеке курлыкали журавли, похоже, уже собирались на юг…
На востоке приглушенно грохотала артиллерийская канонада. Постепенно она стала нарастать и приближаться. В воздухе мелькнули крылья ночных бомбардировщиков, послышался надрывный вой. Посыпались и взорвались, выплеснув черноватые тучи дыма, первые бомбы. Совсем рядом заухали пушки. Сполохи взрывов, крики раненых, поспешный топот множества солдатских ног, рев моторов, стрекот автоматов, неразборчивые слова команд — все слилось в одну адскую какофонию.
Прямым попаданием бомбы здание штаба разрушилось, вспыхнул пожар. Маренн бросилась к крылу, где проводил совещание Ральф фон Фелькерзам. Дверь оказалась распахнута, оконные стекла выбиты — внутри здания полыхало пламя. Во дворе горели штабные машины.
При входе, забаррикадировав его, лежало мертвое тело незнакомого Маренн армейского полковника довольно крупного телосложения. В окнах нижнего этажа она увн дела также несколько повисших тел офицеров, которые пытались выпрыгнуть в первые минуты обстрела.
Напрягая силы, Маренн оттащила мертвого полковника и вбежала в помещение штаба. Она искала Ральфа — где он? Вполне вероятно, ему удалось выбраться во двор. Но будь он где то поблизости, он бы обязательно искал ее.
Она взбежала по лестнице на второй этаж, где располагались служебные помещения абвера. Там она оставила Фелькерзама перед самым началом советской атаки.
Только вступила на площадку, в лицо ей гарью дохнул пожар. Снопы искр от обрушившихся стропил на мгновение лишили зрения, ослепив.
Прикрыв рукой глаза, Маренн вбежала в большую комнату, служившую конференц-залом. Так и есть Ральф лежал на полу, рядом с широким столом, за которым сидел во время беседы. На лбу и щеках его виднелась кровь.
Маренн оглянулась — пожар подобрался совсем близко, становилось нестерпимо душно, дыхание прерывалось.
Подбежав к Ральфу, Маренн склонилась над ним и приподняла его голову, он застонал. Слава Богу, жив!
Помимо Фелькерзама в зале на темном полу среди разбросанных бумаг в различных позах лежали еще несколько тел: трое абверовцев, один танкист, двое из местной зондеркоманды СС и молоденькая секретарша, совсем еще девочка, с расширенными от ужаса зрачками, неподвижно уставленными в потолок. Все они были мертвы.
Взяв у одного из эсэсовцев автомат, Маренн подхватила Фелькерзама под руки и потащила его к лестнице. Но едва успела она поставить ногу на ступень, как лестничный пролет обрушился, оставив внизу зияющую дыру, полную огня.
Несмотря на жару, Маренн почувствовала, как холодный пот выступил у нее на лбу. Ледяное прикосновение смерти сковало дыхание. «Неужели… конец?» — промелькнуло в голове.
Оставив Ральфа, она бросилась к окну на лестничной площадке: можно ли выпрыгнуть? Нет, дом старый, на высоком фундаменте… Со второго этажа — очень высоко… Она еще сможет как то спуститься вниз, а Ральф? Она же не оставит его.
Маренн снова вернулась в комнату. Перешагнув через мертвецов, подбежала к окну здесь. Тоже — под окном голая стена, ни одного выступа, чтоб ухватиться, и горящие машины на стоянке внизу.