Она подошла к детской кроватке, достала из неё ребёнка, положила на пеленальный стол, развернула, обмыла ему попку тёплой водой из-под крана, просушила пелёнкой, надела на него памперс, снова запеленала. Делала это неумело, впервые. Затем взяла ребёнка на руки и приложила к груди. Знала, что молоко появится только через два дня, но прикладывать ребёнка положено было сразу.
Мальчик подвигал личиком, отыскивая сосок, а найдя его, присосался. В палату вошла медсестра с бутылочкой, заполненной смесью.
— Будете кормить ребёнка этим, пока не появится молоко, — предупредила она и вышла из палаты.
Женя вставила соску ребёнку в рот и горько заплакала.
— Что я наделала? Зачем я послушала Акулину? Ведь теперь кормить моего сына своим молоком будет женщина с неустойчивой психикой!
Когда бутылочка опустела, Евгения положила кроху в кроватку и легла на свою кровать. В этот момент из-за стены послышалось женское рыдание. Она поняла, что страдает Елена. Покинула свою палату и направилась к дочери Андрея. Постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.
Лена стояла у пеленального стола и с ужасом смотрела на ребёнка.
— Что случилось? — обратилась к ней Евгения, — вам нужна помощь?
Елена мгновенно запахнула пелёнку на тельце ребёнка. Женя щёлкнула пальцами, наставила на неё ладонь. Дочь Андрея успокоилась, отошла от стола и уселась на свою кровать.
С дрожью в теле Женя приблизилась к пеленальному столику и взглянула на сына. Он был таким смешным: с густыми, чёрными, длинными волосами и сморщенным личиком. Она распахнула пелёнку и замерла на месте. На его груди она увидела два ряда по четыре сосочка с ореолами вокруг них.
— Ведьмака родила, — поняла она. — Вот, почему рыдала Лена.
Она сама обмыла и перепеленала сына, трепетно приложила его к своей груди, покормила из бутылочки, стоящей на тумбочке, а затем положила в кроватку. Он даже не кричал. И только после этого вернула Лену в нормальное состояние.
— Ты, кто такая? Почему распоряжаешься моим сыном и кормишь его своей грудью? — рассвирепела та.
— Будем считать, что я твоя мачеха, как бы тебе этого не хотелось. Я — жена твоего отца и тоже Фёдорова. А за стенкой, в соседней палате, в кроватке лежит твой новорожденный братик. Захочешь познакомиться — приходи. И ещё. То, что ты увидела на груди своего ребёнка, не та проблема, из-за которой надо рыдать и рвать на себе волосы. Такая аномалия часто встречается у людей.
— Что-то я ни разу не видела!
— Как правило, её не выставляют напоказ. Потому ты и не видела.
Глава 11
В этот же день Женю посетили бабушка с мамой. Поздравили её с рождением сына, полюбовались им, пожелали им обоим много хорошего, выложили в холодильник продукты. Сообщили, что сюда их привёз Андрей Иванович. Когда они попрощались с Женей и покинули палату, в дверь постучали.
— Войдите! — пригласила Евгения.
Она уже догадалась, что пришёл к ней Андрей. Как только дверь отворилась, Женя заметила, что он чернее тучи. Новоиспечённый дед поздоровался, прошёл к стулу и сел на него. Не поздравил Евгению с рождением сына, не взглянул на него, хотя бы ради приличия, а сразу задал вопрос:
— Видели, какая проблема у сына Леночки на груди?
— Видела. Мне пришлось зайти к ней в палату, чтобы успокоить, когда она рыдала.
— Зря вы представились ей моей женой и сказали, что родили ребёнка от меня. Она мне сейчас из-за этого весь мозг вынесла. Но я не сказал ей, что он не мой.
Евгения опустила глаза, обдумывая, как объяснить свой поступок. Понимала, что он был прав. Поэтому быстро придумала оправдание и заговорила виноватым голосом:
— Я вынуждена была так поступить, Андрей Иванович. Надо было успокоить Лену и убедить, что об аномалии ребёнка случайно узнал не посторонний человек, а родственник, который будет держать язык за зубами. Поэтому ничего разумнее в тот момент не придумала. И ещё, Андрей Иванович, таких людей, как ваш внук, много, вы спокойно можете отыскать их фото в Интернете и убедиться в этом. Они живут полноценной жизнью. Не нужно из этого делать трагедию.
— То же самое нам с дочерью сказал врач. Но Лена называет сына поросёнком и не собирается его кормить грудью. Она вам об этом тоже сказала?
— Нет, но, если хотите, я буду его кормить сама.
— Вряд ли она на это согласится. — виновато потупил он глаза в пол. — А вот няньку сыну уже сейчас потребовала найти, только пожилую и некрасивую.