— Это очень важно. Потому что легенду рассказала вам я.
— Кто?! Вы?
— Представьте себе, барон. Это было около двух лет назад, после моей свадьбы, на маскараде. Вы помните маску богини мести?
— Да, помню! Такая страшная старуха с развевающимися змеями вместо волос и факелом в руках.
— Под этой маской была я. Кто бы мог подумать тогда, что маску богини мести я надевала тогда не в последний раз. Кто бы мог подумать…
Барон отвернулся от Клаудии и упал на колени, устремив взгляд к небесам.
— Господи, я знал, что ты давно готовишь мне расплату, и этот час настал…
— Эту легенду я тогда рассказала вам просто так, потому что накануне услышала ее от Себастьяно, а он привез ее с Крита. Так что это не я, а он заманил вас сюда.
— О Господи, этого еще не хватало! Только не он!
— Когда я писала вам письмо, барон, я ужасно боялась, что вы догадаетесь. Вы могли вспомнить наш дом, Себастьяно, маску и догадаться, откуда вам грозит опасность. К тому же незадолго до этого погиб ваш лучший друг Альдо Рокко. И при весьма сходных обстоятельствах.
— Господи, покарай же меня за глупость! — причитал Джан.
— Но вы не догадались, и, наверное, это не случайно. Не случайно и то, что вы здесь. После того как вы предали Себастьяно, ваш путь сюда был предрешен.
— Я знаю. — Он посмотрел на Клаудию. — Когда я увидел вас на берегу, я понял, что уже никогда не покину этот остров. Поэтому не тяните, делайте свое дело, богиня мести! Вершите свой суд, но не требуйте от меня раскаяний. Их я приберегу для Высшего Судьи. Он милостивее, чем вы…
— Вы и здесь трусите, Джан Контарини! Ваша участь решена и на земле, и на небесах. Рене, дай-ка сюда оружие!
Стоявший в стороне Рене сделал несколько шагов к ней и бросил пистолет. Клаудиа поймала его и вручила Контарини. — Возьмите, Джан. Пусть не моя, но ваша рука станет рукой Господа. Может, этим вы и искупите грехи свои. Прощайте.
Она кликнула пиратов, и все они направились к шлюпке.
— Вы не можете оставить меня здесь! Ведь это необитаемый остров! Убейте меня! Только не оставляйте здесь!
Он все кричал и кричал им вслед, но шлюпка удалялась от берега, оставляя его одного на пустынном, выжженном солнцем острове, который когда-то был последним прибежищем монахов.
Клаудиа оглянулась и в последний раз посмотрела на жалкую фигуру своего заклятого врага. Его черные волосы развевались на ветру, как крылья ворона, руки неподвижно висели. Вдруг одна из них, с пистолетом, судорожно поднялась, дуло уперлось в висок… Раздался выстрел, эхом отозвавшийся в скалах прибрежной бухты. Тело барона Контарини бесшумно повалилось на песок.
15
Венеция, 11 июня 1507 года,
Ка д'Оро.
Синьоре N., замок Аскольци
ди Кастелло
«Итак, дорогая синьора, я продолжаю свой рассказ.
К утру третьего дня на горизонте показались очертания Константинополя. Я видел его мощные высокие стены с великим множеством башен, купола прекрасных храмов рядом с минаретами. Я чувствовал, что от этого города исходит какой-то особенный дух — дух тысячелетней империи. Цивилизация, несмотря на османское варварство, сохранила свое величие: великолепные императорские дворцы, редкостные реликвии искусства, роскошь и прихотливость архитектуры.
Время не щадит никого, даже империи, но их культура вечна, ибо хранит в себе судьбы людей, живших когда-то. Сколько пришлось вынести этому городу! Борьба с Римом, бесконечные осады арабов, войны с болгарами, печенегами, руссами, норманнами, венграми, крестовые походы латинян, наконец, столкновение с османской Турцией, ставшее роковым для Великого города. Здесь все дышало прошлым, и даже полувековое господство турок было бессильно искоренить вечную идею Византии.
Город приближался, мы уже вплывали в бухту Золотой Рог. Теперь ее не перекрывала огромная цепь, служившая защитой от турецких кораблей. Рассказывают, что при осаде города султан Мехмед II лично участвовал в перетаскивании судов по суше близ Галаты, чтоб утром обезоружить византийцев появлением его кораблей. Теперь проход был свободен, и мы беспрепятственно вошли в бухту.
Сказочный город, весь залитый солнцем, сверкал перед моими глазами своим великолепием. Тонкие иглы минаретов, белокаменные дворцы… Какая-то башня, с которой, как объяснил мне тут же один турецкий офицер, сбрасывают в Босфор неверных жен. Повсюду сновали маленькие лодочки-фески, перевозившие людей и нехитрые грузы.
Вряд ли можно представить себе что-нибудь более очаровательное, чем подход к Константинополю со стороны моря. Мы находились посреди трех огромных морских рукавов, которые омывают со всех сторон сушу, так что взору легко охватить холмы, расцвеченные, будто эмалью, белыми зданиями, зелеными кипарисами, мечетями со свинцовыми куполами. А над ними — яркие минареты, словно золотые свечи.