Затем он переместился в просторные покои, где, кроме ложа, имелись некоторые предметы мебели, а также кое-какие вещицы из цивилизованной Европы, радовавшие глаз: массивные подсвечники, посуда, несколько статуэток и даже две картины итальянских мастеров. Все это были его трофеи, не слишком его интересовавшие, но напоминавшие о том, что этот дом — лишь временное жилище, что вскоре предстоит новое плавание, и новые корабли, груженные не только ценными тканями, серебром, зерном и винами, но и такими вот изящными вещицами. Сегодня же все эти безделицы играли особую роль. Ведь гость, который вот-вот должен был появиться на пороге, оценит его благосклонность к творениям рук итальянских мастеров, а Драгуту очень хотелось произвести впечатление на этого человека.
Наконец в комнату вошел молодой высокий пират. Его сопровождала девушка, чье лицо было закрыто широким капюшоном. Она, видимо, чувствовала себя неловко и все время отворачивалась в сторону.
— Я ждал тебя. Последние дни только и думаю о тебе и о твоей красотке, — томно произнес Драгут-раис. — Вижу, ты не обманул меня. Открой же личико, звезда моя…
Рене заслонил девушку.
— Послушай, Драгут! То, что ты сейчас увидишь, стоит очень дорого. Дороже, чем ты думаешь.
— Не говори загадками, покажи мне ее.
Рене сбросил капюшон с головы девушки. Драгут-раис так и замер. В комнате воцарилась гробовая тишина.
— Ах ты мерзавец! — заорал он. От злости вены вспучились на его шее, лицо покраснело. — Ты кого мне приволок?! Где венецианка?! Я посажу тебя на кол! Эй, стража!
— Подожди, подожди, Драгут… — поспешно проговорил Рене, отступая к окну, чтобы успеть сказать все до того, как его вышвырнут из комнаты. — Она же прекрасна, может, даже прекраснее…
— Молчать! Эта? Прекраснее? Да это же просто смазливая девица. У нее вид потрепанной шлюхи. Где обещанная венецианка? Где она?! — орал Драгут.
Стражники уже скручивали руки Рене, а он все пытался убедить Драгута.
— Все короли в Европе считают ее самой прекрасной в мире, красавицей, равной которой не сыскать.
— Ты лжешь. Все знают, что самая красивая у христиан — это Лукреция из Рима. Арудж рассказывал, что все ваши герцоги и даже короли с ума по ней сходят. Я бы многое дал, чтобы посмотреть на нее. А такого добра, — он кивнул в сторону пленницы, — у меня и самого в гареме предостаточно. Уведите его и посадите на кол.
— Но послушайте! — Рене зацепился за угол дверного проема, чтобы выиграть еще несколько секунд. — Это же и есть та самая Лукреция, Лукреция Борджиа!
— Что?! — заорал Драгут-раис. — Отпустить его! Лукреция? Это она?
Рене оттолкнул от себя стражников, подошел к Лукреции, взял ее за подбородок и повернул лицом к Драгуту.
— Должен также сказать, что она дочь одного очень богатого в Италии человека. Настолько богатого, что сам османский султан пред ним нищий бродяга.
— И кто же он? — воскликнул Драгут-раис.
— Папа римский! — спокойно произнес Рене.
— Врешь, француз!
— Клянусь всеми Богами, и вашими, и нашими.
Драгут медленно обошел вокруг Лукреции, осматривая ее с ног до головы.
— Теперь я вижу, что она действительно хороша… — В его голосе опять зазвучали сладкие нотки. — Я недооценил тебя, француз. Эта куколка действительно многого стоит.
— Ты прав, за эту рыжую кошечку тебе хорошо заплатит ее папаша. Или ее братец.
«Главное, — думал Рене, — чтобы он не вспомнил о Клаудии». Этот магометанин был совершенно непредсказуем. В конце концов он мог даже потребовать и ту, и другую. И хотя Рене никогда бы не выдал Клаудию, ему совсем не улыбалось окончить свои дни на колу у этого головореза.
— Да, я мог бы получить за нее много золота, очень много, но… — Драгут-раис задумчиво погладил свою вечно всклокоченную бороду. — Но золота у меня и так в достатке, другое дело, чтобы со временем его не стало меньше. Я принимаю решение подарить эту крошку Баязиду. Султан будет в восторге, ведь она — дочь папы! Как тебе нравится моя идея?
— Теперь она твоя, делай с ней, что хочешь, а я, пожалуй, отправлюсь к своей команде.
— К своей венецианочке? — захохотал Драгут. Он подошел к Лукреции и провел ладонью по ее щеке. Она брезгливо поморщилась и, размахнувшись, влепила ему пощечину. От неожиданности тот отступил на шаг, но тотчас же пришел в себя и набросился на пленницу.
— Ах ты, мерзкая девка! Ты у меня быстро отвыкнешь от этих замашек!
Он схватил ее за волосы и поволок куда-то, не обращая внимания на истерические вопли Лукреции. Воспользовавшись этой сценой, Рене медленно прошел сквозь стражу и бросился прочь, подальше от этого дворца-крепости.