Соня медленно движется по проходу между столами, взглядом пытаясь отыскать местечко поспокойнее, как вдруг кто-то трогает ее за локоть. Она оборачивается рывком, — только для того, чтобы упереться взглядом в сияющую добродушную физиономию здоровяка, напоминающего скорее разбуженного от спячки медведя. Широкая ухмылка на грубом, точно вырубленном топором из дерева лице кажется неуместной, но взгляд не таит злобы, и Соня решает что тут, судя по всему, прямой угрозы нет.
— Чего тебе? — бросает она, впрочем, не слишком любезно. У нее своя тактика общения с подобными типами, и обычно она срабатывает. Увы, но женщине, которая вынуждена большую часть времени проводить в окружении мужчин, причем самых грубых и отвратительных представителей этой породы, приходится забыть о вежливости и хороших манерах…
На физиономии здоровяка отражается искреннее смущение.
— Прошу извинить, коли помешал, да вот приятель мой утверждает, что вы поможете наш спор разрешить. — Соня переводит взгляд на соседа медведя, и обнаруживает еще одно улыбающееся лицо, которое также не кажется ей слишком враждебным. Решив, что хрен редьки не слаще, и все собравшиеся здесь вояки друг друга стоят, она опускается на край лавки и окидывает обоих собутыльников взглядом.
— Буду рада помочь, если смогу. За это расскажете мне, какое вино лучше заказать в этой забегаловке, а то, судя по кислой физиономии хозяина, я не удивлюсь, если он в свои кувшины добавляет уксус.
Медведь хохочет над незамысловатой шуткой, и приятель его также с довольным видом улыбается. Он, впрочем, выглядит поприличнее своего товарища. Худощавое лицо с аккуратной черной бородкой, не лишенная изящества походная одежда, хотя изрядно потертая. Судя по черным бровям и носу с горбинкой, должно быть, аргосец или зингарец…
— Возьмите лакешское, — советует ей парень с повадками мессантийского гранда. — Кстати, позвольте представиться, мое имя Игла. А этот монстр из преисподней — Барсук. Он родом из Бритунии. Впрочем, по его манерам, в этом не может быть сомнений. Большей деревенщины, клянусь Митрой, вы не сыщете по всей Хайбории.
— Забавные у вас имена, — Соня не может удержаться от комментария, хотя обычно подобное не принято в среде наемников. И все же редко кто представляется кличками.
Зингарец разводит руками.
— Как выяснилось, здесь так принято.
— Здесь? — Соня, вопросительно подняв бровь, обводит рукой таверну. На что Барсук, улыбаясь, трясет головой.
— Не-е, — басит он. — Не в таверне, конечно, а среди тех, кто хочет учиться в схоле Шакала.
Вот так, сразу в яблочко. Впрочем, остается еще опасность подставы, какого-то хитроумного обмана, но… а с какой стати, собственно? Соня и без того знает, что она не единственная прибывшая в Коршен с подобной целью. Чего удивляться, что эти двое здесь за тем же самым. И разумеется, где, как не в заведении под красноречивым названием «Равноденствие», им всем собраться за пару дней до этой торжественной даты?..
— Остальные… тоже? — она многозначительно обводит взглядом прочих пирующих.
— Ну, разумеется, — Игла пожимает плечами. — Хотя должен признать, что из дам вы — первая и единственная. Поговаривали, впрочем, еще об одной, но я ее своими глазами не видел. Возможно, конечно, что речь шла о вас…
— Едва ли. Я только вчера приехала, И давайте не будем друг дружке выкать, раз уж нам суждено стать сокашниками, — предлагает Соня, махнув рукой хозяину таверны, чтобы взял у них заказ. Тот, впрочем, подходит уже с полным кувшином и ставит его перед воительницей вместе с глиняной кружкой.
— Я взял на себя такую смелость, медина. Это одно из моих лучших вин.
— Благодарю, — Соня — сама любезность и не собирается спорить.
Медведь, в чьей огромной лапище огромный кувшин тонет, словно крохотный пузырек, разливает вино по кружкам.
— Ну, а тебя-то как звать, Рыжая?
— Рысь, — отвечает Соня, задумавшись, откуда ей пришло на ум это прозвище. В детстве ее так называл брат… Ладно, пусть будет Рысь.
— И давно вы. в этом городишке? — спрашивает она, пригубив вино, которое, надо отдать должное хмурому тавернщику, оказывается весьма недурным.
— Я — три дня, — отвечает Игла. — А он — уже целую седмицу. Здоровяк, похоже, любит везде приезжать заранее.
— А что такого-то? — басит бритунец. — Пока дороги, пока то да се, кто может знать, что случится? А опоздаешь, так ведь полгода ждать до следующего равноденствия.
— Верно, — Соня кивает, потом спохватывается: — А про какой спор вы говорили? Или это была уловка, чтобы завлечь меня за свой стол?