Я стояла и с замиранием сердца смотрела, как солнце медленно опускается и окрашивает окружающий мир ласковыми лучами, словно, прощаясь. Горы для меня наполнены особым смыслом, в заснеженных вершинах легко найти собственную жизненную философию. Ведь горная природа уникальна и девственна, в гористой местности в большом разнообразии встречаются ландшафты и пейзажи, в создание которых не вмешивался человек. А сколько среди неприступных вершин скрыто прохладных озер с еще ледниковой водой или целебных источников. Великолепный воздух гор снимает любую усталость, а на закат или восход солнца в горах можно наблюдать часами.
Наблюдая за этим великолепием природы, я вспомнила стих:
С слияньем дня и мглы ночной
Бывают странные мгновенья,
Когда слетают в мир земной
Из мира тайного виденья...
Скользят в тумане темноты
Обрывки мыслей... клочья света.
И бледных образов черты,
Забытых меж нигде и где-то...
И сердце жалостью полно,
Как будто жжет его утрата
Того, что было так давно...
- Что было отжито когда-то... - спокойно закончила стих вампирша, я повернулась, и понял, что она стоит рядом со мной.
- Красивый стих, но я не помню, чтобы его читала, а уж тем более учила, - сказала я.
- Правильно ты и не должна помнить, это память твоей крови, - она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на солнце и сказала: - спасибо, что освободила меня теперь мы одно целое.
Солнце полностью скрылось за горами, оставив лишь маленькое свечение. Любой день, какой бы он не был, заканчивается, и в мир приходит ночь. Окружающая природа окрашивалась в более темные и насыщенные тона, но сейчас я могла рассмотреть все с точностью до песчинки. Темень продолжала сгущаться и, вдруг поняв, что стала намного хуже видеть, я очень испугалась. Я поискала глазами вампиршу, чтобы спросить ее об изменениях, но на поляне я стояла одна. Страх усилилось, сердце пустилось в "галоп", перед глазами уже была непроглядная тьма.
- Теперь мы одно целое, - прозвучал знакомый голос, и я погрузилась во тьму.
Я почувствовала, как мое тело трясут и сквозь громкий стук сердца, который отдавался в ушах, услышала такой родной чуть хрипловатый голос.
- Лиса!
Я распахнула глаза и расплакалась, не то лицо хотела видеть, не те руки меня обнимали. Алекс осторожно держал меня за плечи, а когда увидел мои слезы, прижал к себе. Я ревела! В первый раз у меня была такая истерика. Да, я могла поплакать, но не на глазах у кого-то, я старалась, не показывала свою слабость другим. Слезы текли рекой и такое ощущение, что они никогда не кончаться. За что? Почему у меня забрали его? Я была так счастлива, а сейчас ничего нет.
Я не знаю, сколько времени плакала, но футболка Алекса была насквозь мокрая. Когда наконец-то слезы кончались, на их смену прошла злость и ярость. Теперь я знала наверняка, что никто не сможет меня остановить, пока я не отомщу за всю боль, что причинили мне. Осторожно выбравшись из объятий Алекса, я выдавила из себя улыбку.
- Извини, - охрипшим от слез голосом сказала я.
- За что? - он вопросительно поднял бровь и на душе стало немного теплее.
- За слезы, - он еще более удивленно на меня посмотрел. Ну как ему объяснить, что плакала я столько, что можно по пальцам пересчитать, и даже если мои нервы не выдерживали, старалась чтобы никто этого не видел.
- Лиса, я все-таки не понимаю, за что ты извиняешься, но это сейчас и не важно, - он опять назвал меня "Лисой" и, не зная как на это реагировать, я просто отвернулась и уставилась в одну точку, - я тебя чем-то обидел? - в растерянности спросил он.
- Нет, все нормально, - я повернулась, давая понять, что правда не обиженна.
Ярко-голубые глаза смотрели на меня с нежностью, но в уголках все равно пробивались искры тревоги. Алекс улыбнулся, но только одними губами, а взгляд оставался слегка настороженный. Оборотень медленно поднялся, подошел к компьютерному столу и, взяв странный сосуд, протянул его мне. Я внимательно начала осматривать вещицу и поняла что это не что иное, как штофф Штофф с крышкой - уникальный декоративный сосуд для различных жидкостей.. Сосуд имел уникальную форму, вытянутый круг из стекла серебристого цвета держался на красивой золотой ножке. Крышка его имела еще более интересную структуру: будто множество тонких ниточек сплелись между собой и образовали замысловатый рисунок. На отшлифованной поверхности стекла было бесчисленное множество блестящих точек, которые производили особенный световой эффект. Штофф был заполнен темно-красной жидкостью.