Дьяченко распахнул глаза, прислушиваясь к звуку чьих-то шагов.
Шлепая босыми ногами по паркету в кабинет забралась Арина. Закрыла за собой дверь и пеньком встала на одном месте.
Владимир оценивающе посмотрел на дочь: тот же наряд, в котором провожала его, взлохмаченные волосы, темные круги под глазами. И этот её взгляд… полон страха.
Знает! Уже обо всём знает!
- У меня нет ответов на твои вопросы, девочка моя. – опередил дочь, прекрасно понимая, какой словесный шквал последует её молчанию, поскольку она никогда не любила пребывать в неведении. – Я бы и сам не прочь выяснить поскорее, как всё произошло. – мужчина выровнял позвоночник, ставя бутылку со спиртным на стол.
Выдержать её разочарованный взгляд было крайне сложно. Но за этот живой взгляд дочери готов на всё.
На грёбанную секунду представил, как обнимает её холодное тело и нутро заполыхало. Никому не позволит и пальцем притронуться к его солнечной деточке.
- Тебе не помешает немного отдохнуть, пап. Выглядишь похуже моего. – голос даже не дрогнул. Подошла к отцу и, практически из рук вырвала бутылку, пряча алкоголь обратно в бар.
Арина хорошо помнила те нестерпимые годы, когда глава семьи неделями не просыхал. Обернулась его губительная привычка разводом и переездом матери в другую страну. А причина топить горе в алкоголе, как и тогда, так и сейчас, весомая. Но подобного сценария Арина поклялась впредь не допустить. Она не потеряет его снова, не сейчас, когда так нуждается в поддержке.
- Ты права. Пойду прилягу. – Владимир поднялся из-за стола, взъерошил пальцами немного отросшие волосы, словно это помогло бы прийти в чувство. – И ты, солнышко, тоже постарайся хоть немного поспать. – мирно приобнял дочь и чмокнул в висок, та ничего не отвечая последовала за ним на выход из кабинета.
Отец скрылся да дверью спальни. Арина проводила его взглядом направляясь к лестнице. Её безумно мучала жажда, в горле настолько пересохло, что и дышать становилось затруднительно. Спустилась на первый этаж, дабы разыскать графин с водой.
Никак понять не могла, почему так пусто внутри, от чего плакать не способна? Действие успокоительного, которым Никита насильно напичкал её с вечера, или после Аниной смерти организм исчерпал весь запас слез и сострадания?
Только тревога и воспоминания, стереть которые невозможно, они изнуряли её. Пожирали заживо. Сколько упущенных моментов. Не высказанных слов. Сколько обиды и ненависти. И ничего больше исправить не удастся.
Девушка облокотилась на подоконник и тихонько заскулила от безысходности и мучавших её мыслей.
За окном светало, слышалось утреннее пение жаворонков. Ночь миновала, а сон так и не настиг.
Арина вытащила из комода плед и подалась коротать время на заднем дворе роскошного особняка.
Холодный воздух обвивал тело заставляя поежиться. Девушка укуталась мягкой тканью прячась от утреннего холода и шагая босыми ногами по травке, покрытой ледяной росой, добралась к любимой качели.
Бассейн, возле которого организована не одна их вечеринка; площадка для баскетбола, где уже немножко подшофе совершали нелепые попытки забросить мяч в корзину; турники, на которых Костя с Артёмом демонстрировали свои спортивные достижения; а на этой самой качели неоднократно утешали все вместе Маринку, после неудавшихся любовных романов, – каждая песчинка пропитана их совместной энергетикой.
Грустная улыбка окрасила приятные воспоминания. Воспоминания, которые навсегда остались в прошлом. Мог ли кто-то из них предположить, что беспечная подростковая жизнь вскоре преобразуется в гигантский водоворот трагедий?
/
Под утро усталость превозмогла и в сопровождении собственного, убаюкивающего голоса Никита погрузился в царство Морфея.
Проснувшись и не обнаружив рядом с собой Арину, он не на шутку встревожился. Обычно сон его слишком чуткий и банальный шорох способен пробудить, из-за чего крайне редко удавалось выспаться, а тут, как нарочно, мерзопакостное «дарование» физиологии не сработало – воспользовавшись случаем, Арина нахально улизнула.
В угнетенном состоянии, в каковом она пребывала последних часов восемь, в белокурую голову, что угодно может взбрести. Не покривит душой, когда заявит, что совершенно не знает, на какие крайности способна эта девчонка. Вздумается ей, что-то этакое учудить, а потом проблем не оберёшься. Сам волосы на голове рвать будет, да еще и папаша её дёгтю подкинет.