Подорвался с кровати как ошпаренный и помчался разыскивать беглянку.
Стрелки на часах еще не достигли шести утра, а солнечный свет уже во всю пробивался в каждый закоулок дома. Озноб прошибал от недосыпа, а сквозняк, образовавшийся благодаря открытой нараспашку двери, предположительно, запасного выхода, и вовсе принудил встрепенуться всем телом.
Запихнув руки в карманы джинсов и плотно прижав конечности к телу, будто бы это поможет сохранить тепло, он бесшумно пробрался на улицу.
- Не помешаю? – сложив руки на груди, Никита стоял неподалёку тайком наблюдая за блондинкой, слишком задумчивой, о чем свидетельствовали сдвинутые к переносице идеально ровные брови и отсутствующий взгляд.
Арина махнула головой, словно пытаясь избавиться от каких-то мыслей, важных только ей, и обернулась на его голос:
- Нет. – какие бы кошки не скреблись на душе, но ему была ещё способна подарить улыбку. Благодарную улыбку.
Всю ночь Никита находился рядом. Успокаивал, подбадривал, отвлекал захватывающими историями. И на каких-то несколько мгновений она позабыла из-за чего сердце кровью захлебалось.
Редко встретишь человека, который без колебаний примет на себя удар. Обычно ведь мужчины предпочитают сбежать чем далее, заприметив женщину на грани нервного срыва.
Слезы, сопли, разнообразный бред льющийся ручьем из уст припадочной девицы – мало кого привлекают. Чужие проблемы никому не нужны! Порой самые близкие друзья способны отвернуться в сложный момент жизни, а что говорить о совершенно чужом человеке.
Но сегодня некий её стереотип о людях потерпел крушение. Никита стал тем айсбергом о который разбилась субмарина тотального недоверия.
- Так и не смогла уснуть? – мужчина присел на край качели, немного всколыхнув сооружение.
Вид у него был слегка помятый: на его щеке четко отпечатался след подушки, глаза непонимающе щурились на свет, он зябко ёжился и периодично зевал, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
В первых лучах восходящего солнца он выглядел столь очаровательно, что совсем неуместные ощущения всполошили вялые нейронные связи. Озарение заполонило клетки серого вещества в мозгу. Мысли слоями налаживались одна на другую и словно по мановению волшебной палочки, все проблемы растворились в воздухе. Она таинственно глядела на сонного Никиту и размышляла, осмелится ли когда-нибудь поведать ему, как невзначай он стал первым мужчиной, ночевавшем в её постели, своего рода Колумб – первооткрыватель!? Даже Артём такой чести не был удостоен, за все-то годы их официальных отношений. Отец не жаловал в стенах своего дома подобного разврата, поэтому строго-настрого запретил кому-либо оставаться на ночь в её спальне, и она повиновалась… до сей поры. И кандидат нести почетное знамя более чем достоин.
Поймав на себе настороженный взгляд, Арина возвратилась в недоброжелательную реальность.
Вот о чем она думает? Трое друзья лишились жизни, а ей романтическая бурда в голову лезет. Разве это нормально? Нормально в такой короткий срок упасть в забвение? Выкорчевать из глубин сердца боль потери и заполнить пустоту нежностью к совершенно незнакомому человеку!?
Просто так легче и пора в этом признаться.
Гораздо легче отрицать, нежели принять действительность, горькую, ядовитую. Действительность, которая сравнится с адским клеймом – на всю оставшуюся жизнь. От подобных мыслей хаос завладел нутром. От крайности в крайность перемыкалась в считанные миллисекунды: то рыдать тянуло, то взахлеб смеяться.
- Я не имею ни малейшего представления, кем они приходились тебе, но могу утверждать наверняка, что напрасно ты корежишь душу. Этим их не вернуть, а себе навредишь.
Никита положил руку поверх её ладони. Смотрел прямо в глаза, так пристально, словно прочитывал разбежавшиеся по углам сознания мысли. Неужели со стороны всё так очевидно?
Он впервые заговорил с ней о случившемся. Не любопытствовал, а заботливо выражал плоды своих наблюдений.
Тревожным спокойствием истинные ощущения скрыть не удалось.
А как иначе? Что он предлагает? Забыть? Жить дальше как ни в чем не бывало? Или орать, что есть мощи? Ненавидеть весь мир за причиненные страдания?
Она не знает как ей быть!
Как справиться с невероятным количеством эмоций, настигнувших её с разрушительной силой цунами.
- Еще вчера я оплакивала смерть лучшей подруги и, признаться честно, была готова смириться и с горем пополам жить дальше. Но сейчас, агония сожаления лишает возможности дышать. – застрявший в горле ком предвещал неминуемую истерику. В голове вереницей пронеслись воспоминания, только в этот раз их сопровождали слезы. – Они моей семьей были, а я с такой лёгкостью отвернулась.